Глядя на их изможденные лица, Нафтулла молча достал из-за пояса небольшой мешочек, высыпал из него на ладонь несколько желто-серых кристаллов и дал по одному каждому из русских:
– Бери в рот.
Федор Андреевич послушно сунул кристаллик под язык и тут же скривился от горечи – да это же соль! Причем довольно грязная, с примесью земли и с привкусом йода. Он хотел выплюнуть столь странное угощение, но заметил, что Бессмертный, сморщившись и зажмурив глаза, старательно сосет кристаллик, словно леденец.
Остальные пока не решались притронуться к угощению азиата и настороженно наблюдали за урядником и капитаном.
– Сосите, – с трудом проглотив горько-соленую слюну, посоветовал Кузьма. – Потом сможете больше выпить воды.
– Да-да, – заулыбался Нафтулла. – Пить нада много! Когда жара, вода уходит из человек, кровь густеет – и тогда смерть! Соль помогает держать вода. Ешь соль и много пей.
Он поднялся, сходил к колодцу и принес кожаное ведро с водой. Солдаты и Самсонов, мучаясь от усталости и жажды, все же послушались совета и принялись сосать соль, тоскливо поглядывая, как Кутергин и Бессмертный поочередно припадали к живительной влаге и пили, пили, пили…
– Хорошо, хорошо, – приговаривал Нафтулла, переворачивая жарившуюся на углях конину.
– Пейте, пейте!
Урядник принес еще одно ведро воды. Теперь, передавая его друг другу, захлебываясь и обливаясь, жадно пили служивые и Самсонов. Отрывались от ведра, падали на песок, чтобы передохнуть, и вновь тянулись к воде.
Федор Андреевич уже не помнил, сколько он выпил, но горевшие от соли внутренности требовали еще и еще. И он тоже пил, чувствуя, как вместе с влагой к нему возвращались силы; вода возбуждала, словно хорошее старое вино, и капитан, будто хмельной, уже смотрел на пустыню другими глазами: она перестала казаться ему дикой и угрюмой, таинственной и зловещей. Наоборот, он находил своеобразную прелесть в залитых лунным светом пологих песчаных холмах и черных уродливых стволах саксаула, торчавших около колодца.
У Нафтуллы нашлось несколько зачерствевших лепешек. Их съели с зажаренной на углях жесткой кониной и с наслаждением запили водой из ведра. Азиат закурил трубочку, и запах табачного дыма дразняще защекотал ноздри Федора Андреевича: все вещи у него отобрали разбойники Желтого человека, в том числе и сигары, а так хотелось сделать затяжку! Курящий Рогожин тоже с вожделении поглядывал на трубку Нафтуллы.
