Чтобы заставить работать интуицию, которая пока мало что подсказывала, Василий прочитал распечатку вторично, внимательно вчитываясь в каждую фразу и в отдельные комментарии, данные переводчиком. Комментарии касались оттенков тона сказанного.
«– Доброе утро, Алишер Алишерович, это Убайдулло беспокоит.
Фраза прозвучала по-восточному подобострастно. Однако внешнее подобострастие в разговоре восточных людей часто показывает просто уважение к собеседнику и не унижает говорящего. В дальнейшем это в той или иной степени присутствует во всем разговоре.
– Да, Убайдулло. Я ждал твоего звонка. Ты был в ресторане?
– Был, Алишер Алишерович.
Это было сказано со смешком, чтобы привлечь внимание собеседника.
– И что?
– Я сначала хотел посмотреть, как они там работают, сел пообедать. И меня обсчитали на целое ведро рублей. Я ругаться не стал, просто прошел в кабинет директора и представился.
– Я звонил. Предупредил, что ты должен подойти. Взял деньги?
– Выручка за месяц. Нам этого тоже на месяц хватит.
Если будем экономными, хватит на полтора. Но пришлось про экономию забыть и бросить одну машину. Она уже засветилась, и продать возможности не было. Мы просто сбросили ее за городом с обрыва в реку. Лед пробила, ушла ко дну. Там глубоко. Сразу не хватятся, если кто-то не наткнется, но там место глухое. Купили себе другую. Мои парни уже ночью уехали к Ивану Александровичу в гости.
– Ладно, это небольшие деньги. Что Иван? Ты звонил ему?
– Вот только-только поговорили. Он еще не знает, что к нему поехали.
– Как он себя ведет?
– Упирается. Если бы вы разрешили, мы отучили бы его упираться…
– Пока нельзя. Можно будет только после того, как узнаешь, где он диск свой хранит. С данными этого диска я в любой стране мира могу стать жертвой экстрадиции. Выдадут по первому же запросу…
– Убрать Ивана, и никаких проблем. И не успеет никому диск передать.
– Тоже нельзя. Он говорит, что диск уже в конверте с адресом прокуратуры и будет отправлен сразу, если только с ним что-то случится.
Смеется, говорит, что я тебя поставлю охранять его, чтобы никто не навредил. Понимаешь, до чего обнаглел!
– Понимаю, Алишер Алишерович. С таких следует с живых шкуру снимать…
– Не отказался бы посмотреть на это. Но не сразу. Что он говорит про саблю?
– И не отказывается, что она у него, и не подтверждает.
– А когда он мог подсунуть фальшивку?
– Это вообще непонятный вопрос. Сабля, кажется, всегда была на наших глазах…
– Ладно. С этим разберемся.
