Ведет огонь в направлении на северо-запад…
Кузнецов замолчал. Тишина длилась долго. Потом все в землянке ясно расслышали, как Кузнецов произнес:
— Сволочи…
И не то вздох, не то стон…
Проскуряков шагнул к микрофону, оттеснил Шахбазьяна и закричал:
— Что случилось, Кузнецов? Что случилось?
— Товарищ командир полка… — хрипло и глухо проговорил Кузнецов. Две батареи за станцией у водокачки… ведут огонь…
Голос его оборвался, Потом почти шёпотом он произнес:
— Прощайте…
Татаренко, бледный, вскочил, опрокинув скамейку.
Стоя рядом с Проскуряковым у микрофона, он кричал:
— Антон! Антон! Антон!
Но докричаться было невозможно.
Первым опомнился Шахбазьян.
— Данные разведки нужно передать в штаб фронта, — сказал он.
И двинулся к телефону.
— Я передам сам, — вдруг проговорил Уваров и взял со стола лист, на котором Шахбазьян делал записи. Тарараксин соединил его со штабом фронта.
— Генерал слушает, — сказал он, передавая Уварову телефонную трубку.
Уваров неторопливо перечислил генералу-артиллеристу все места, где были расположены немецкие батареи.
— Данные точные, — сказал он в заключение. — Их сообщил гвардии младший лейтенант Кузнецов.
— Хорошо, — ответил генерал. — Мы сейчас дадим по этим батареям.
— И покрепче, покрепче! — закричал Уваров, сжимая трубку в кулаке. — Эти данные Кузнецов передал, умирая. Три минуты назад его убили в районе цели. Понимаете, товарищ генерал?
— Понимаю… — ответил генерал."
"Уваров и Лунин вместе вышли из землянки. Пронизанный солнцем холодный безветренный воздух вздрагивал от тяжелого гула.
Это наша артиллерия била по немецким батареям, указанным Кузнецовым.
Уваров и Лунин прошли через весь аэродром до старта, не сказав друг другу ни слова.
Лунину предстоял новый вылет.
И только у своего самолета он выговорил:
— Иван Иваныч, вы дали бы мне рекомендацию в партию?
Уваров внимательно посмотрел на него.
— Разумеется, дам, — сказал он.
5
Вскоре после прорыва блокады полк торжественно отмечал годовщину того дня, когда ему было вручено гвардейское знамя.
К этой годовщине готовились долго и ждали ее с нетерпением.
Среди летчиков полка было всего несколько человек, которые год назад, преклонив колена перед знаменем, в первый раз произнесли гвардейскую клятву. Остальные знали об этом событии только по преданию и говорили о нем так, словно оно совершилось очень давно, в глубокой древности. Минувший год, полный событий, казался им длиннее столетия.
