До рассвета суетились они вокруг немецкого самолета, разбирали его мотор, изучали его приборы, разглядывали каждую деталь. А когда стало светать, в ПАРМ вошел Лунин и с ним Татаренко.
— Ну как? — спросил Лунин, с любопытством оглядывая «Фокке-Вульф».
— Ничего нового, — сказал инженер полка. — Вчерашний день.
— Чем-нибудь лучше наших?
— Ничем.
— А хуже?
— Есть один существенный недостаток, — сказал инженер полка, подумав.
— Какой?
— Обзор плох. Летчику трудно смотреть перед собой вниз. Мотор слишком велик и закрывает обзор.
— Я это еще в бою понял, — вдруг сказал Татаренко. — Я подошел к нему спереди снизу и сбил.
4
Утром на третий день наступления небо было безоблачное, прозрачное. Огромное морозное малиновое солнце озарило снега. В воздухе ни малейшей мути, никакого тумана. Звуки с необыкновенной отчетливостью передавались на громадное пространство, и до аэродрома доносились все шумы боя. Казалось, при каждом взрыве весь воздушный океан вздрагивал, как огромный колокол.
"
"И больше погода уже не менялась. Метели, туманы и ветры ушли, казалось, безвозвратно. После ослепительно яркого дня наступила ясная звездная ночь, а после ночи — такой же ослепительный день. В эти морозные солнечные дни, в эти звездные ночи среди сверкающих рыхлых снегов продолжалось наступление наших войск. Оно развивалось не быстро, немцы сопротивлялись упорно, но с каждым днем расстояние между Ленинградским фронтом и Волховским становилось всё меньше, кольцо осады — всё тоньше.
Летчики эскадрильи летали от зари до зари. Это были трудные для них дни, — все они заметно осунулись, лица их стали суровее и старше. Ложась спать, они от усталости почти не разговаривали, засыпали мгновенно и спали крепко, каменным сном.
Эти трудные дни были для них счастливыми днями. Несмотря на увеличение численности немецких самолетов, встречи с ними для летчиков эскадрильи неизменно кончались победой. Господство в воздухе было завоевано советскими летчиками твердо, непоколебимо, и сознание этого наполняло их гордой радостью.
Благодаря хорошо налаженной радиосвязи большую помощь советским истребителям оказывали наземные посты наблюдения.
— Внимание! — передавал наблюдатель. — Сзади снизу — два «Мессершмитта».
Однажды Татаренко и Хаметов так стремительно расправились с двумя «Мессершмиттами», указанными им наблюдателем, что тот даже не успел уследить за ходом битвы и не понял, что произошло.
— Внимание! — кричал наблюдатель.
