Подвиг ее гарнизона, длившийся столько месяцев, был окончен. Наши войска освободили Шлиссельбург, и крепость на островке посреди реки оказалась в тылу.
Освобожденный городок встретил их тьмою, развалинами, догоравшими пожарами. Машина быстро приближалась к переднему краю. Проехав сквозь весь Шлиссельбург, они, к востоку от него, выехали на берег озера.
Это был тот южный берег Ладожского озера, на котором еще совсем недавно находились немцы. Отсюда немецкая артиллерия обстреливала ледовую дорогу. Теперь, на вторые сутки нашего наступления, та часть этого берега, которая примыкала непосредственно к Шлиссельбургу, была уже в наших руках.
Но дальше к востоку, возле прибрежной деревни Липки, немцы еще держались. Сбитый «Фокке-Вульф» лежал на льду на равном расстоянии от нас и от них.
Оставив машину на берегу, инженер полка повел свой маленький отряд на разведку. Метель смела с поверхности льда весь снег, и идти по льду было нетрудно. Тьма надежно скрывала их. Они довольно скоро наткнулись на «Фокке-Вульф» и стали шёпотом совещаться, что делать дальше.
Инженер предполагал, что самолет можно будет подтащить к берегу на руках. Но оказалось, что у «Фокке-Вульфа» повреждены шасси и тащить его не так-то просто. Пройдет вся ночь, прежде чем они доволокут его до берега, а действовать надо быстро, потому что немцы каждую минуту могут заметить эту возню на льду и открыть огонь. Деев предложил спустить на лед полуторатонку и подвести ее к «Фокке-Вульфу». Это был опасный план, потому что немцы могли услышать стук мотора и обо всем догадаться.
Однако инженер Федоров, подумав, решил рискнуть.
Полуторатонка добралась до сбитого самолета вполне благополучно. Техники занесли хвост «Фокке-Вульфа» в кузов и закрепили его канатами. И машина двинулась к берегу, волоча за собой самолет.
Внезапно немцы всполошились. Пулеметы, минометы, орудия заговорили разом. Мины взрывались с грохотом, выли снаряды, посвистывали пули. Техникам пришлось пережить несколько жутких минут. Самым страшным было то, что машина, волоча за собой самолет, двигалась очень медленно.
Но в конце концов мины остались позади; стрельба мало-помалу затихла. Полуторатонка втащила «Фокке-Вульф» на плоский берег и неторопливо поволокла его через Шлиссельбург, через Неву, по лесной дороге — к аэродрому.
Шел уже третий час ночи, когда «Фокке-Вульф» был наконец водворен в помещение ПАРМа — большой холодный сарай на краю аэродрома. Ни инженер Федоров, ни техники в эту ночь спать не ложились.
