Впрочем, летчик этот никогда ранен не был, да и летчиком его назвать можно было только условно.
В полк привез его комиссар дивизии Уваров: прилетел на своем «У-2», а сзади у него сидел высокий сержант с костистым лицом, довольно угрюмый на вид. Звали его Антон Кузнецов, и до случайной встречи с Уваровым он служил в одном из аэродромных батальонов — корчевал пни, подметал снег.
— А, знакомый! — сказал, увидя его, Уваров, обладавший замечательной памятью на лица.
Этого Кузнецова он встречал до войны в одном из лётных училищ и сразу припомнил его историю.
Кузнецов был исключен из училища за пьянство.
Он тоже узнал Уварова и стал еще угрюмее.
— Как вы сюда попали? — спросил Уваров.
— На войну, товарищ полковой комиссар? — переспросил Кузнецов, вытянувшись перед Уваровым. — По мобилизации.
В этом нарочито глупом ответе был вызов, но Уваров сделал вид, что ничего не заметил.
— Не на войну, а в батальон аэродромного обслуживания.
— Сюда в батальон? Выпросился, — объяснил Кузнецов уже без всякого вызова, но всё так же хмуро.
— Меня хотели в какую-то автороту направить, потому что я с мотором знаком, а я выпросился в аэродромный батальон. Всё-таки к самолетам поближе.
— Любите самолеты?
— Люблю…
Он умолк. Этот разговор явно тяготил его.
— А летать не разучились? — спросил Уваров.
— Не знаю… С тех пор не пробовал…
— А хотели бы попробовать?
Кузнецов исподлобья посмотрел на Уварова — не шутит ли.
Но Уваров не шутил."
"— Вы, конечно, курса не кончили, но я помню, как вы летали, — сказал он.
И как вы стреляли по конусу, помню… Из вас получится летчик-истребитель. Как вы думаете?
— Не знаю, — сказал Кузнецов.
Он всё еще не был убежден, что Уваров говорит серьезно.
— А я знаю, — сказал Уваров. — Раз я вам говорю, что из вас получится летчик-истребитель, можете не сомневаться. Было бы желание…
— Желание есть, товарищ полковой комиссар, — проговорил Кузнецов твердо.
В полку к Кузнецову отнеслись недоверчиво. Летчики не верили в его уменье летать. Но особенно не понравился он Ермакову.
Ермаков был человек непьющий, глубоко презиравший пьяниц и склонный относиться к ним сурово. Он поморщился, услышав, что Уваров хочет назначить Кузнецова во вторую эскадрилью.
— В такую эскадрилью, товарищ полковой комиссар!
— Ну так что ж, — сказал Уваров. — Лунину нужен ведомый.
— А если он запьет?
— Он теперь не пьет.
— Совсем не пьет?
— Совсем.
— Простите, товарищ полковой комиссар, а откуда это известно?
— Он мне сказал.
