Он заблудился в переулках, и не у кого спросить, как пройти.
Вдруг он остановился, вздрогнув от внезапно возникшего громкого, очень ему знакомого звука.
Это был гул только что запущенного авиационного мотора, гул неровный, с перебоями. Мотор, судя по звуку, был неисправен, и его, очевидно, испытывали.
Подняв глаза, Лунин увидел длинный дощатый забор, позади которого белели заваленные снегом крыши приземистых зданий. Гул доносился оттуда, из-за забора. Что это? Завод? Военно-ремонтные мастерские? Во всяком случае, там, безусловно, шла работа.
В осажденном городе, где не было ни тока, ни топлива, ни хлеба — ничего, кроме неслыханного упорства, — работал завод…
Гул мотора замолк.
— Здравствуйте…
Лунин обернулся и увидел мальчика в черном добротном пальтишке, в валенках, в шапке-ушанке. Истощенное маленькое личико. Спокойные, широко расставленные глаза, которые Лунин уже однажды видел.
— А! — воскликнул Лунин. — Ростислав Всеволодович! Ведь так?
— Так, — с достоинством сказал мальчик. — Я с одного взгляда вас узнал, я вон от того угла бегу за вами…
— А картошку копать ходишь? — спросил Лунин.
— Давно не ходил. Смысла нет. Немцы теперь редко по полю бьют, всё больше по городу. Да и снег стал такой глубокий — не подойдешь.
— А как твой дедушка?.. Ты ведь с дедушкой живешь? — сказал Лунин. Видишь, я всё помню.
— Умер.
— Умер! — воскликнул Лунин. — Так с кем же ты? Совсем один остался?
— Нет, я с сестрой.
— А сестра такая же, как ты?
— Сестра у меня большая.
— А тут как ты очутился?
— А я тут живу.
В том самом доме, который вы ищете.
— Откуда ты знаешь, какой дом я ищу?
— Ну, вот еще! — засмеялся мальчик. — Я сразу понял, куда вы идете. Давайте я вас проведу.
Они пошли вместе. Идти рядом по узкой тропинке было невозможно. Мальчик бежал впереди и беспрестанно оглядывался.
— Вы сегодня уедете? — спросил он. — Ну, ясно. Зачем вам тут оставаться, вам летать нужно. Знаете, о чем я хотел вас попросить? Возьмите меня с собой.
— Куда?
— На аэродром.
Лунин удивился:
— Зачем тебе на аэродром?
— Я люблю самолеты.
Я больше всего люблю самолеты. Я хочу летать. Нет, вы не смейтесь. — Он обернулся посмотреть, не смеется ли Лунин, но Лунин не смеялся. — Я вовсе не думаю сразу летать. Я постепенно выучусь. А пока я всё буду делать… Снег убирать… Ну, там чистить что-нибудь… Флагом махать, если нужно. Что скажут, то и буду делать. Возьмите меня!
— Не могу, — сказал Лунин.
— Почему не можете? Права не имеете или не хотите?
— Права не имею.
