Та самая партия, ради которой и затевался матч, которую ждали и которая не могла не случиться. Главная партия, которая определит победителя встречи. Всем игрокам пришли неплохие комбинации, а может, и не пришли, но отступать никто не собирался. Все они поменяли по одной карте и до последнего круга азартно поднимали ставки. Первым сломался Карим, за ним Бесяев, и теперь все ждали слова Биджара. В центре стола лежало фишек более чем на триста тысяч.
Шас облизнул губы, и его живые черные глаза обежали безмятежную фигуру наемника.
Больше всего Биджара смущала пятая карта, прикупная. Кортес демонстративно не взглянул на нее, а положил отдельно от четырех других, рядом с небольшой кучкой своих фишек.
— Я отвечаю, — решился наконец Биджар и снова облизнул губы. — И поднимаю еще на пятьдесят тысяч.
Зал приглушенно ахнул.
— Поддержу. — Наемник спокойно отсчитал нужное количество фишек и взглянул на Бесяева: — Егор, ты не против, если я поставлю кое-что лично для себя? У нас с Биджаром есть небольшой взаимный интерес.
Вице-президент «Тиградком» пожал плечами:
— Нет.
— Спасибо. — Кортес с улыбкой посмотрел на шаса и вытащил из бумажника какой-то листок: — Я отвечаю, и поднимаю на стоимость новенького «Навигатора». Мне как раз прислали счет из Торговой Гильдии.
— Автомобиль уже не новенький, — заметил Биджар. — Ты им пользовался целую неделю.
— Он стоит этих денег, — усмехнулся наемник. — Там есть твоя подпись.
Биджар посмотрел на листок, а затем добавил в банк несколько фишек:
— Открываемся.
Зрители, и раненый Артем в том числе, невзирая на робкое противодействие охраны, полезли на подиум, взяв стол в плотное кольцо.
В зал ворвались телевизионщики. Все замерли, и в звенящей тишине Биджар медленно открыл четырех королей и валета.
— Я не верю, что у тебя четыре туза, — глухо проговорил шас.
— Мне приходил пиковый, — буркнул Томба.
Кортес открыл тройку червей. Он сделал это еще медленнее Биджара, чтобы нависающие над столом зрители могли в полной мере насладиться ситуацией.
Четверка червей.
Пятерка червей.
Шестерка червей.
У Биджара заходили желваки, Томба наклонился вперед и почти лег на стол, а Егор сжал бокал с соком так, что побелели костяшки пальцев. Все взоры устремились на последнюю, пятую карту, которую наемник до сих пор не открыл. Ушлые телевизионщики ухитрились подвести видеокамеру к столу на шесте, и теперь по каналам «Тиградком» транслировалась крупным планом ее рубашка.
— Так не бывает, — произнес Биджар.
Кортес перевернул карту.
