— Ты так думаешь?
— Я в этом уверен.
— А другие лидеры Великого Дома Чудь?
— Вряд ли кто-нибудь из них рискнул бы подставить друга Франца де Гира. Мастер войны — достаточно жесткий рыцарь.
— Зеленый Дом?
— Что касается людов, то в последнее время наши взаимоотношения несколько улучшились. Королева Всеслава еще не забыла о маленькой услуге, которую я оказал ей в деле Вестника.
— Кто-нибудь из жриц? Тайная сторонница погибшей благодаря твоей помощи Ярославы."
"— Жрицы только выиграли от моей помощи, они сохранили власть, — улыбнулся Сантьяга.
— А потом Ярославу не так уж сильно и любили.
— Может быть, асуры?
Первая раса, появившаяся на Земле, была уничтожена навами много тысячелетий назад, но, по слухам, несколько ее представителей еще разгуливали по Тайному Городу.
— Асуры — это terra incognita, — развел руками комиссар. — А гадать на кофейной гуще можно до утра.
— Не засоряй язык человскими фразеологизмами, — поморщился князь. — Настоящий нав сказал бы: «считать черные дыры в созвездии Плачущего Дельфина».
— А я думал, что язвительность вы отдали мне, — поднял брови комиссар.
Из-под капюшона донеслось легкое сопение.
— Что ты думаешь делать дальше?
— В первую очередь, хотелось бы снять с себя обвинение в распространении запрещенных заклинаний, — честно признался Сантьяга. — Это развяжет мне руки и позволит, в случае необходимости, объединить Великие Дома против нашего противника.
— Для этого ты должен вычислить, откуда взялся манускрипт, который нашли у Богдана ле Ста.
Сантьяга согласно кивнул:
— У меня есть мысли, как его могли украсть у меня, но для того, чтобы проверить эту версию, мне необходимо покинуть Тайный Город на несколько дней.
Вам же остается продержаться до моего возвращения и не вляпаться в какую-нибудь историю.
— А почему мы должны вляпаться? — заинтересовался князь. — Или ты думаешь, что без тебя Темный Двор неспособен на разумные действия?
— Безусловно, способен, — успокоил повелителя комиссар. — Но мне не хотелось бы при возвращении оказаться в эпицентре боевых действий.
Наш противник понимает ситуацию и наверняка захочет сделать так, чтобы мои оправдания уже некому было слушать. — Комиссар поднялся. — Я уезжаю немедленно. С вашего позволения, должность комиссара до моего возвращения будет занимать Ортега.
— Пусть так, — согласился князь, — и еще, Сантьяга.
— Да? — повернулся комиссар.
— Мне по-прежнему не нравится, что ты являешься ко мне в светлых костюмах.
— Он всего лишь серый.
— Он режет мне глаза.
