— Нет, тут дело в другом, — Чемберлен поерзал, устраиваясь в кресле поудобнее, — это у меня после каторги.
В свое время старый уголовник провел в имперских исправительных лагерях шестнадцать лет и знал, что говорил. Гори вытянул к огню ноги, с удовольствием ощущая первобытное тепло горящих поленьев, и перешел к делу:
— Валико Далеко по твоему приказу убрали?
Чемберлен весело пожевал губами.
— Если ты реально так думаешь, то зачем пришел? Смерти ищешь?
На лице Гори заходили желваки, но он сдержался.
— «Качели» — твоя работа?
— Автандил, — вздохнул старик, — у тебя проблемы.
Много проблем. Но твой тон — это не тон человека, который понимает свои проблемы. Это тон гордого воина. Сейчас он неуместен. Если хочешь договариваться, веди себя соответственно. Если нет, тебя проводят к выходу. Принимая во внимание твою смелость, я отпущу тебя с миром.
— Шесть лет назад, — медленно произнес Гори, — ты тогда предпочитал жить в Америке, двенадцать моих ребят поехали на стрелку к лобненским. У нас возникли разногласия.
Все было как обычно: три машины, оружие, даже шутили перед отъездом. Я думаю, лобненские готовились так же.
— И что?
— О стрелке пронюхали в полиции и отправили туда Клима Важенина и его отряд. — Автандил вытащил из кармана носовой платок и высморкался. — Они покрошили в капусту и моих ребят, и лобненских. Там было два моих двоюродных брата.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — буркнул Чемберлен.
— Я сегодня говорил с Корниловым, он сказал, что войны никто не потерпит. И напомнил о полковнике Важенине.
— Если твои абреки обвиняют меня во всех грехах, — скривился Чемберлен, — то это твоя забота. Им напоминай о Важенине. У тебя все?
— Я не знаю, в какую игру ты играешь, — хладнокровно ответил Гори, — но если мы столкнемся, то полицейские не будут разбираться, кто начал войну, а кто защищался. И в самом лучшем случае тебе опять придется переехать жить в Америку.
Старик молчал.
— А еще Корнилов сказал, что нас подставляют. И меня, и тебя. — Автандил снова высморкался.
— Я ему верю. Потому и пришел. Проверь свои карты, Чемберлен, ты ведь знаешь Корнилова — он в наших делах разбирается не хуже нас самих.
Две или три минуты в гостиной раздавался только треск поленьев, затем старик поднялся и, стоя спиной к Автандилу, сказал:
— Я проверю свои карты. И если найду суку, дам тебе знать. — Он сделал шаг к дверям, но остановился и добавил: — Далеко и «Качели» не моя работа, но я догадываюсь, кто мог приложить к этому руку.
