Покинув «Кружку для Неудачников», они переместились в уютный и спокойный ресторан «Для желудка», где Лариса впервые в жизни попробовала тающий во рту чудский блинг, эрлийскую медовуху, восхитительный, сладко-кислый шасский пирог и фирменный кофе концов «Доброе утро». Им действительно никто не мешал, хотя в ресторане Артема знали очень хорошо, и весь ужин Лариса слушала забавные и не очень истории из жизни Тайного Города. Это был совершенно другой взгляд.
В отличие от Кары и ее сторонников у Артема не существовало расовых предрассудков, тонко подмечая характерные отличия каждой семьи, наемник умел находить и положительные, и отрицательные черточки для всех, включая и людей.
Челов, как он говорил, и это было единственное, что немного резало слух девушки.
«Может, он так себя ведет, потому что не имеет магических способностей? — подумала Лариса. — Не испытал высокомерия преподавателей школы Зеленого Дома?»
«Как раз наоборот, — не согласился с ней внутренний голос. — Лишенный магических способностей, да еще чел, наемник должен чувствовать себя отверженным в Тайном Городе, а он, напротив, пользуется в нем большим авторитетом».
Лариса понимала, что заложенный Карой фундамент дал первую трещину, небольшую, но свидетельствующую о возможности разрушения всего строения. Артем заставил ее взглянуть на окружающий мир другими глазами, и…
Но сегодня Лариса не хотела об этом думать.
Отужинав, они танцевали почти до двух, а потом Артем отвез девушку к себе домой — в маленькую холостяцкую квартирку на улице Миклухо-Маклая.
Артем тонул в зеленых глазах Ларисы."
"Ее мягкие движения, приятный голос, точеная фигурка, сладкие губы… Случайная встреча с белокурой чаровницей перевернула, нет, еще не перевернула, но если бы молодой наемник был способен соображать трезво, то наверняка признался бы себе, что очень близок к тому, чтобы полностью перевернуть свою жизнь.
Артем тонул.
— А потом, я очнулся, мы с Глебом очнулись, Инга привела нас в чувство… — Арнольд окончательно сбился и потупился, переминаясь с ноги на ногу.
Длинноволосому красавцу было очень стыдно. Он, Арнольд, могучий, сильный, вынужден стоять перед двумя женщинами и рассказывать о полученной в «Кружке для Неудачников» трепке. Лицо и бычью шею здоровяка заливала густая красная краска, а разбитую бутылкой голову украшали бинты.
Кара, стоящая у французского окна зимней веранды, презрительно прищурилась.
