– Спасибо, – кивнула я, моргая, чтобы не дать слезам пролиться.
У меня точно биполярное расстройство: я то истерично смеюсь, то плачу последние несколько дней. Ничего, у Харта дома я выпью мятного чаю, включу Льюиса Капалди на своем проигрывателе, поставлю на окно лимонное дерево, и все как-нибудь наладится. Все будет хорошо. Бог по-прежнему со мной и не злится на меня. Он все знает, все видит и понимает. И Он тоже смеялся, когда я бегала по своей квартире и совала в сумку свое нижнее белье и нотные тетради. И это Он послал мне своего ангела – неспроста же этого человека зовут Гэбриэл, и не случайно же он умеет вскрывать замки! Ну в самом деле.
Все просто как ми бемоль.
* * *Харт жил в огромном пентхаусе под самой крышей старого здания, нижний этаж которого занимали дорогие магазины. Окна по размеру скорее напоминали двери и упирались в пол, под высоким потолком висела большая старинная люстра, а стены покрывали темные обои с винтажным рисунком. Здесь было множество вещей, которые сразу же захватили мое воображение: массивные деревянные балки, удерживающие потолок; декоративный камин со сложенными пирамидкой дровами; ковер – то ли шкура оленя, то ли имитация.
Все здесь словно намеренно не меняли еще с прошлого века. Только кухня была современной, с большим панорамным окном и барной стойкой с идеально гладкой черной поверхностью, отражавшей свет точечных лампочек в потолке. Если бы я увидела такое жилье в фильме, то сразу бы сказала, что тут живет главный злодей. Ибо только злодеи знают толк в красивых и необычных вещах.
Не то что эти аскеты-протагонисты, которые, кроме спасения мира, больше ничем не интересуются.
– Ничего себе. Вы точно работаете детективом, а не приторговываете наркотиками?
– Вам нравится? – Он обвел глазами пространство гостиной.
– Очень… Это мой отец вам так щедро платит?
– Родители завещали мне наследство.
– Они умерли?
– К сожалению.
– Очень жаль… Вы сами тут все обставили?
– Эта квартира когда-то давно принадлежала моей матери. Еще до замужества.
Я выяснил это относительно недавно, пришел к владельцу и выкупил ее. Он не сильно менял ее все эти годы. И я тоже не стал. Больше реставрировал, чтобы как можно дольше сохранить все, как было.
Я сняла туфли и ступила босиком на паркет. Тот встретил меня тихим вежливым скрипом. Минут десять я ходила по квартире кругами, разглядывая ее. Гэбриэл тем временем повесил на крючок наши с ним пальто и исчез в кухне. Когда он вернулся, в его руках было две чашки.
