– Только отпусти его!
– Прекратишь жить во грехе? Выйдешь замуж за праведника? Или нет, еще лучше: уйдешь в монастырь до конца дней?
– Да!
Отец почесал подбородок.
– Что, если его жизнь стоит большего?
– Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты сделала аборт, – сказал он, медленно подходя ко мне и заставив меня попятиться назад.
– Я н-не могу. Это младенец, это человек. И ты же христианин, ты не можешь убить невинную душу.
– О, у тебя в животе не ребенок, милая, это дитя Молоха. Он родится с раздвоенным языком и рогами.
И не так, как рождаются дети, он распорет твой живот рогами, прежде чем выйти.
Передо мной стоял сумасшедший, по которому плакала психиатрическая больница, но я взяла себя в руки и хладнокровно ответила, надеясь, что он внемлет:
– Я делала УЗИ. Это обычный ребенок. Я клянусь тебе Богом. Я найду фотографии, и ты убедишься, что…
– Да что ты знаешь о Боге, чтобы клясться Им? Что?! – рассвирепел он. – Столько лет ты пыталась узнать Его, но так и не смогла постигнуть своим мышиным мозгом!
Гэбриэл поднял голову и прохрипел:
– Ты убьешь свою дочь, сукин сын.
Такие вмешательства не делаются в подвале врачами без лицензии."
"– На все воля Бога, а я – его орудие. – Мой отец шагнул к Харту, откинул его голову и снова приставил кусок стекла к горлу. Крохотные капли крови выступили там, где стекло впилось в кожу. Я подбежала к отцу и упала перед ним на колени:
– Я согласна, я согласна на аборт! Оставь его в покое! Оставь его!
– Вот и договорились, – кивнул мне отец, бросая стекло на пол.
– Ты увидишь своими глазами, что внутри тебя звереныш, утыканный шипами, и что я спас тебя от страшной участи растить Антихриста.
Из полумрака смежного помещения вышел Флинт в засаленном халате и протянул мне руку. Вот оно, истинное порождение дьявола: седые волосы, серое лицо со светящимися в полумраке белками глаз, сухая кожа, похожая на пергамент.
– Кристи, нет, – застонал Харт, обращая ко мне израненное лицо. – Не соглашайся на это!
Я стиснула зубы и повернулась к отцу.
– Поклянись мне Богом, что отпустишь Гэбриэла. И больше не будешь давать наркотики Рейчел. Поклянись.
– Клянусь, – ответил отец. – Ради такого дела…
– Кристи! – взревел Харт, раскачиваясь на стуле. – Твоя жертва будет напрасной! Зачем ты хочешь спасти меня? Я никогда не любил тебя. Никогда. У меня не получалось испытывать к тебе ничего, кроме жалости и банальной похоти.
Флинт подошел ко мне, и я вздрогнула, когда его пальцы сжали мое плечо.
