– В конце концов, ведь именно он платит нам. А кто платит, тот и заказывает музыку.
– В таком случае вам не стоило подписывать со мной контракт, в котором черным по белому было сказано, что вы больше не контактируете с Хартом.
– Да, но…
– Контракт есть контракт. И теперь, когда вы его нарушили, я имею полное право расторгнуть его.
– Кристи, – вмешался Коннор. – Я думаю, в глубине души вы знаете, что можете положиться на нас. И если дойдет до гипотетической ситуации, когда Харт будет представлять для вас угрозу, то мы кровь за вас прольем.
Я не могу поверить, что вы не доверяете нам…
Я нервно рассмеялась.
– Это я не могу поверить, что вы не доверяете мне! Моему решению, моему здравому смыслу и моей интуиции! Харт – правая рука моего отца! А мой отец… Господи, неужели мне нужно объяснять это снова и снова? – Я встала и принялась убирать со стола посуду. – С настоящего момента я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Вы можете переночевать сегодня здесь, а завтра я начну поиски новых людей.
– Кристи…
– Это не обсуждается.
Они переглянулись, отошли совещаться. Потом Коннор принялся помогать мне с посудой и тихо, но уверенно сказал:
– Мы не покинем этот дом, пока вы не найдете новых людей.
– Прекрасно. Тогда его покину я.
– Нет, это невозможно.
– Вы собираетесь удерживать меня здесь силой?
Коннор пожал плечами и ответил:
– Если понадобится, то да. Ваша безопасность – моя прерогатива, и я не позволю вам делать безрассудные вещи.
– Вы уверены? – прищурилась я. – Я свободный человек, а не ваша заложница.
– Вы не можете сейчас оценивать ситуацию адекватно, поэтому решать буду я.
Почему-то я ожидала этого. Харт был не из тех, кто легко выпустил бы ситуацию из-под контроля. А эти люди были ему под стать. Я медленно повернулась к Оливеру.
– Вы с Коннором заодно? Или поможете мне добраться до переправы?
– Я вынужден согласиться со своим напарником, Кристи. Вы действуете сгоряча.
Что ж, по крайней мере, я попыталась.
– Хочу объяснить вам кое-что. Давайте поговорим за чашкой чая.
Мне нужно, чтобы вы меня поняли.
Коннор пил только черный кофе, а Оливеру нравился чай с молоком. Себе я заварила жасминовый зеленый.
За окном уже начало темнеть, ранние зимние сумерки уже спустились на землю. Ветер завывал в каминной трубе и бесновался в зарослях сада, как гиперактивный пес, которого наконец-то выпустили на свободу."
"– Присаживайтесь, – сказала я, расставляя на столе чашки. – Для начала хочу поблагодарить вас за работу. Мне было спокойно с вами.
