И теперь они в курсе, что я беременна. Дэмиен в курсе, и я не представляю, что он может сделать. А сделать он может все что угодно…
Гэбриэл прижал меня к себе, успокаивая.
– У этого парня снаружи – какой у него был рост, комплекция? Какой голос? Ты запомнила, во что он был одет?
– Достаточно высокий. Как ты. Но от ужаса я больше ни на что не обратила внимание. Разве что…
Его одеколон. Ветер донес до меня шлейф, когда я угощала конфетами детей. Древесный, пряный и почему-то знакомый. Так пахла кожа Дэмиена в ту ночь, когда мы переспали.
– Это был Дэмиен, – одними губами сказала я. – Теперь он знает, где меня искать.
* * *Ночь Хеллоуина странным образом изменила все. Страх и предчувствие какой-то скорой беды поселились где-то глубоко внутри. Гэбриэл стал очень сосредоточенным, если не замкнутым, засиживался в гостиной за полночь, разбираясь с делами, о которых у меня не было ни малейшего представления. Он не мог бросить все и отменить свои поездки в Дублин, поэтому решил сделать так, чтоб до меня не добрался даже отряд террористов.
Бригада рабочих начала вырубать заросли диких роз и ежевики, чтобы вместо них поставить каменный забор. Во всем доме поменяли окна и двери, установили навороченную сигнализацию и датчики движения.
Мне нравились романтика дикой природы, заросли, в которых вили гнезда дрозды, и вид на море, но теперь предстояло смотреть на бетонную изгородь, увенчанную металлическими шипами. Я попыталась протестовать, но Гэбриэл даже слушать не стал. Он опасался, что я в очередной раз стану разменной монетой между двумя враждующими кланами; что Дэмиен, который так и не нашел жену, снова решит искать правду, шагая по головам своих врагов; что я, как самый уязвимый элемент, снова подпаду под раздачу, – и не собирался допустить этого.
А все остальное для Харта вообще не имело значения. Какие розы, какой еще вид на море? Он только рассмеялся, когда я упомянула о них."
"Мы впервые серьезно повздорили, когда Гэбриэл сказал, что планирует расчистить пространство вокруг дома, чтобы к нему сложнее было подобраться незамеченным.
«Расчистить» означало полностью вырубить и уничтожить фруктовый сад и несколько аллей из роскошных старых рододендронов. Я сказала ему, что он с ума сошел и это слишком. Он ответил: это всего лишь деревья и если ему нужно выбирать, деревья или моя жизнь, то он выбирает меня. Я сражалась с ним до последнего. Он сдался, когда увидел, что я плачу, обняв дуб, которому лет явно было больше, чем мне.
