Я тоже смутилась от этой слишком лестной характеристики и осознания того, что он говорил обо мне с сестрой.
– Гэбриэл, ты уезжаешь сегодня, не так ли?
– Завтра.
– Но ты говорил, что…
– Завтра, – повторил Гэбриэл. Он так и не встал с дивана и не поприветствовал сестру. Только через пару минут, глядя на то, как он прикрылся журналом со столика, я поняла почему.
– Ребят, не хочу вас беспокоить и кофе сварю себе сама. Может, кто-то хочет тоже? – предложила Анджи, отправляясь в кухню.
– Не волнуйся, Анджи, ты не можешь побеспокоить нас больше, чем уже, – проворчал Харт.
– Я могу как-то облегчить твои страдания? – шепнула ему я, касаясь губами уха и постукивая пальцем по журналу.
– Да, – кивнул он. – Застегни все пуговицы и держись от меня подальше.
Я смеялась, когда шла на кухню. Харт провожал меня со скорбным лицом. Я повиляла ягодицами, чтоб поднять ему настроение. Он закрыл глаза, откинул голову на спинку дивана и проворчал, что то, что я делаю, ему совершенно не помогает.
* * *Мы провели вместе день. Выбрались на природу, и Гэб с Анджи показали мне остров. День выдался ясным и теплым, ветра не было, океанический воздух пьянил, как наркотик.
Анджи околдовала меня вслед за братом. Есть люди, источающие особенную энергетику. С ними легко, с ними спокойно, они словно укрепленные гавани, где можно найти прибежище даже в самый страшный шторм. Оказалось, что Анджи тоже училась в религиозном пансионе для девочек, куда ее отправили бабушка с дедушкой, не в силах совладать с ее проказами и темпераментом.
У нас сразу обнаружилась общая тема для шуток и разговоров.
– У нас была такая дисциплина, что мухи боялись гадить на стекла. Что, впрочем, не мешало нам развлекаться по мере возможностей, – сказала Анджи, как только Гэбриэл запарковал машину на берегу моря и мы вышли прогуляться.
– Мы ходили строем днем, а по ночам играли в карты на раздевание, – улыбнулась я.
– Наша директриса была бывшей наркоманкой, завязала, но изредка обдалбывалась кокаином так, что путала дверные косяки с людьми.
– Наша обожала ходить ночью по этажам и прислушиваться. Могла войти в любую комнату без стука в три часа ночи. Мы звали ее Цербер, у нее даже глаза светились в темноте.
– Моя подружка привозила из дому джин в бутылке от шампуня. Хорошо, что ее исключили, а не то я бы спилась в шестнадцать!
Я разразилась хохотом.
– Расскажи что-нибудь о своих школьных годах.
