Конечно, сейчас есть возможности в косметологии убрать все это. И наверное…
На этой мысли я торможу — слышу робкие шаги.
В моей квартире, как правило, гробовая тишина. Именно поэтому я особенно остро реагирую на все звуки. Жду, но время идет, Лена так и не заходит. Выдыхаю и решаю облегчить ей задачу — открываю дверь сам.
— Долго будешь мяться?
— Ты хотел поговорить? У меня немного времени — Надя спит очень чутко.
Ее голос звучит ломко и глухо. Словно она на грани. И это пиздец как бьет.
Открываю дверь шире, смотрю, как осторожно Лена проходит в спальню.
Охереть как хочется сгрести ее в охапку и дать возможность побыть слабой. Почему — то я уверен — ей это необходимо.
— Смелее, Лена, — говорю, распахивая дверь. Все, что я себе позволяю — положить ладони ей на плечи, действуя крайне осторожно.
— Давай, вываливай все, что хотел сказать, и я вернусь к дочери.
И снова она в глухой обороне. Согласен — я тоже приложил к этому руку. Но между нами все слишком перепуталось. Слишком остро и больно все.
Мы продолжаем задевать друг друга, раним, не понимая, как иначе. А ведь когда — то…
Отпускаю ее, а затем, резко отступив, задираю футболку. Мне нужно это увидеть еще раз!
Лена испуганно вскрикивает и отшатывается, разворачиваясь ко мне лицом. Выставляет перед собой руки и, затравленно глядя, хрипит:
— Не смей!
Блядь. Это просто ебаный пиздец. Кто довел ее до такого? Меня рвет изнутри. Я был дико зол на нее. Хотел наказать, да. Но даже будучи в ярости, зверея от боли, я бы ни за что не поднял на нее руку.
Не причинил бы физической боли, не ударил.
— Кто? — резко спрашиваю, шагая к ней.
Лена отступает, в ее глазах плещутся ужас и паника. Это резонирует во мне. Словно она — мой камертон, и я только сейчас осознал и увидел это.
— Лена, кто?!
Она мотает головой, жмурится, отворачиваясь. Но я больше не дам ей закрыться, не дам спрятаться. Подхожу ближе, сгребаю в охапку, вынуждая посмотреть на меня."
"— Кто? — хриплю, заглядывая ей в глаза. А там — слезы. Океан, мать его, невыплаканных слез.
— Лена, девочка моя, просто ответь, — прошу ее.
— Отец…
Это становится контрольным выстрелом. Внутри поднимается такая тьма, что даже мне самому от себя страшно. Будь рядом этот ублюдок, я бы задушил его собственными руками. Но рядом она — та, что стала матерью моего ребенка. Девочка, которая оказалась единственной, сумевшей пробиться через мою броню. Между нами слишком много всего, но одно я знаю точно — не отпущу. Не обижу.
Больше нет.
