Будешь вовремя раздвигать ноги, Лена. И может быть, я оставлю тебя с Надей.
— Ты чудовище! — выплевываю, не сдержавшись. — Так нельзя!
Арман скалится, но отстраняется, пренебрежительно оглядывает меня.
— Мне можно все. Мы вернемся в город, и я исправлю документы. У тебя есть время до утра подумать над моим предложением. Не устраивает — дверь знаешь где."
"Он бездушный, циничный и безжалостный. Я даже не знаю, кто страшнее — он или мой отец.
Нечаев бросает взгляд на часы, затем в окно и добавляет:
— Через пару часов я вернусь, и мы уедем.
Собери вещи, если что — то нужно. Но можешь и оставить весь хлам здесь — своей дочери я все куплю новое.
— Но ведь сейчас ночь… — пытаюсь возразить.
— Лучше бы тебе начать слушаться. И да, не вздумай сбежать.
Бывший напоследок обдает меня таким многообещающим взглядом, что у меня внутри все застывает. Он уходит, а я так и сижу, глядя перед собой.
В голове пусто. Только ужас и паника.
Я не понимаю, откуда такая реакция. Почему? За что? Да, я скрыла беременность, но ведь ему не нужны были дети! У него были другие женщины, бизнес и карьера.
Я же помню это!
Так почему сейчас в нем столько ярости?
Обхватив себя руками, мерно раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь понять, как быть дальше. Оставаться? Ждать? Послушно выполнять его приказы?
И что будет дальше? Он точно так же будет меня шантажировать. Только помимо дочери появится еще что — то вроде обвинения в шпионаже. Понятия не имею, с чего он это взял, да и не могу даже в деталях вспомнить тот день в его офисе — меня всю трясет от страха, что Арман заберет Надю.
На ватных ногах иду в спальню — дочка сладко сопит. Присаживаюсь рядом, и слезы сами наворачиваются на глаза.
Он говорит, что я не боролась. Он говорит, что я позволила отцу забрать дочь.
Что если Арман прав? Что если я сделала недостаточно? Может, надо было пойти до конца? Надо было лечь под того партнера, а не попытаться перехитрить отца?
Прикрыв глаза, проваливаюсь в тот день, когда он поставил мне очередное условие — соблазнить его потенциального партнера.
Тот любил девочек помоложе, как сказал отец. Ради такого он даже заказал мне гименопластику сделать, лишь бы этот толстосум отымел меня как в первый раз.
И снова меня будто в грязь макнули. Дрожь становится сильнее, а в груди снова удушающее чувство беспомощности.
Оглядываюсь по сторонам. Нет. Я больше не стану быть бессловесной заложницей. Наскоро собираю те вещи, что разложила. Проверяю через сеть, какие маршруты и куда есть.
