— Я не понимаю, о чем речь — что за флешка, что за данные? Я ничего не делала."
"— Я, по — твоему, идиот? Или, может, ты рассчитывала, что в приемной нет камер? — снова заводится Нечаев. — Откуда ты узнала, что в той папке будет флешка? Сговорилась с Марком? Подкупила его?
— Марком? — тут я припоминаю, что так звали парня, который заявился в приемную Армана, пока я его ждала. Он и правда выгружал какие — то папки, просил помочь. — Тот, который работает у тебя?
— Ну, вот видишь, — лязгает Нечаев. — А говоришь, не понимаешь, о чем речь.
— И? Это ничего не доказывает, — огрызаюсь на его наезд. — Да, я помогла ему с папками. Но я понятия не имею, что там было.
— На записи четко видно, как выпала флешка, и ты ее забрала.
— Я ее подняла, — поправляю его. — И положила обратно.
— А вот этого на записи нет, — чеканит Арман.
— Допустим, нет, если у тебя такие кривые камеры! Что это доказывает? Что я там что — то взяла? Да, вполне вероятно, твой Марк и взял!
— Серьезно? Тогда, может, и то, что данные секретных разработок сразу после этого оказались слиты конкурентам — тоже совпадение? — сурово спрашивает Арман.
— Что? Да я ничего об этом не знаю!
— Ты сбежала из города в этот же день! — чеканит он. — С чего бы? Кто тебе помогал?
— Послушай, — нервно поправляю прядь волос, чувствуя, что все больше увязаю в какой — то дурацкой ситуации. Мне меньше всего нужно сейчас еще и с Нечаевым воевать. Времени у меня не так много — скоро вернется отец и спохватится меня. Уверена, он не оставит мой побег без последствий.
— Я правда ничего такого не делала. А уехала… У меня была причина так сделать. Поверь.
— Причина? — скалится Арман, медленно вставая из — за стола. — Да я даже назову тебе — ты слила данные, как и угрожала, а затем сбежала, поджав хвост. Кто твой напарник? — рычит он, нависая надо мной через стол.
— Никого нет…
— Тогда чей ребенок за стенкой? А? Скажешь, что твой?!
Мне надо быть сильной. Мне надо найти способ решить ситуацию безболезненно и с минимальным риском.
Но в этот момент я поддаюсь панике и отвечаю быстрее, чем успеваю придумать другой ответ:
— Да, мой…
— 18 Лена —
Взгляд Армана меняется — просачивается удивление, и даже растерянность.
— Твой?
— Да, Надя — моя дочь, — тихо говорю и понимаю — я буквально на волоске. Зря ляпнула, но это дало возможность хотя бы немного передохнуть от давления бывшего.
Нечаев садится обратно, и мне становится чуть проще дышать. Он долго молчит, сверлит меня тяжелым взглядом.
