— Знаешь, сколько раз я дрочил на этот образ?
— Тебя торкают невесты? — ломко усмехаюсь, стараясь скрыть собственный страх.
— Меня торкаешь ты. Пиздец, ты охуенная в этой фате и туфлях.
— Не думала, что ты фетишист.
Нечаев мягко проводит пальцами по моей лодыжке, поднимается все выше. Рисует соблазнительные узоры.
Ненавязчиво, позволяя наслаждаться каждым мгновением.
— Ты мой фетиш, Лен.
— Надолго ли? — вырывается у меня против воли мой главный страх."
"Арман не торопится отвечать. Наклоняется, прикасается губами чуть выше колена.
Скользит пальцами еще выше, к резинке чулка. И всё это не отрывая взгляда от моего лица.
— Навсегда, — тихо отвечает, но звучит это как обещание. Клятва.
Его пальцы ложатся поверх трусиков. Тонкая ткань не способна скрыть моего возбуждения — все очевидно, и отпираться просто нет смысла.
Арман настойчиво ласкает меня между ног, пока через белье, но мне с каждым мгновением хочется все большего. Мой страх все еще со мной. Я боюсь, что уже не так привлекательна, что не смогу конкурировать с теми, к кому привык Нечаев.
Однако все его ласки и настойчивые поцелуи, взгляды, полные желания — все это делают страх слабее. Стирают, зарождая нечто новое и прекрасное.
Арман подается вверх и прижимается губами к моему животу, скользит ими чуть выше, затем ниже. А я готова умереть от той нежности, которой наполнено каждое прикосновение. Словно он бесконечно мной дорожит.
Такого между нами не было даже три года назад.
— Девочка моя, — шепчет муж. — Любимая… Хорошая… Позволь я позабочусь о тебе…
Опираюсь на тумбу, стоящую позади, откидываюсь на руки, позволяя Арману делать все, что он считает нужным.
В этот момент я полностью в его власти. От и до.
Ему удалось победить. Удалось заглушить мой страх, который не давал мне жить последний год.
Чувствую, как он развязывает на мне трусики. Да, модель с завязками, оказывается, выбрана неслучайно. Настойчивый язык в два прикосновения порождает во мне настоящий пожар. Кажется, моя плоть полностью во власти похоти — Нечаев умело управляется с нею.
Где надо — целует, а где — то — прикусывает. Пальцы во мне вообще движутся так естественно, словно делали это всегда.
Где — то на задворках бьется мысль, что надо бы предупредить о том, что со мной сделал отец. Вряд ли Арман будет рад — я же помню, что он говорил про девственниц. Что не умеет с ними, но очень постарается.
Однако с каждым новым поцелуем мысли меркнут, остается только удовольствие, которое развивается в теле.
