Сослужи мне последнюю службу и ступай на все четыре стороны!
— Скажи, что ты хочешь?
— Хочу родить бога! Великого и всемогущего Ара дагдар урбада! — горячо зашептала Авездра. — От твоего семени и подобного тебе. Мы должны совокупиться тайно. Ты же, всемогущий, познав меня, станешь истинным Творцом и уже на восходе солнца услышишь голос Астры. И пусть уже завтра отец изведает первые божественные истины. Но пусть до срока не узнает, что я отвергнута! Наутро же я отпущу тебя, и ты уйдешь в свою полунощную страну.
— Неужели утром я уже буду свободен?
— Да, Ара дагдар урбад! Я даю слово. Совокупись со мной и иди искать свою Краснозору.
— Твои слова так заманчивы. У меня кружится голова, словно я, обнаженный, стою на краю утеса и готов броситься в море… Но что же будет с тобой?
— Когда отцу станет известно, что я зачала от пророка и ношу в чреве не простое дитя — бога, он не позволит сделать меня жрицей Астры. Он не захочет, чтобы я родила уродливого двухголового Гурбад-ажара. И уже никогда не отдаст замуж за ромейского императора! А значит, не заключит с ним союз и не пойдет воевать твою страну.
Ни отец, никто другой не посмеет осудить меня, ибо я явлю на свет божественного наследника артаванского престола. И он, бессмертный и всемогущий, потом сам откроет ларец с магическим кристаллом. Возьми же меня, Ара дагдар урбад!
По обычаю македон, Авездра легла у ног пророка, закрыв глаза, но он остался неподвижным, будто скала, и слова его падали, как тяжкие камни.
— Никто не может неволить меня.
Поэтому я сейчас уйду. И возьму с собой живой огонь. Он по праву принадлежит мне, ибо ты нарушила завет.
— Не стану неволить! Ты свободен! И если хочешь, возьми Астру, которая приносит лишь несчастья моему народу. Но взамен осчастливь македон и меня. Оплодотвори мою ниву! Брось свое благородное семя, и я рожу достойного тебя сына!
— От моего семени ты не родишь царевича, — с сожалением вымолвил пророк.
— Я царевна и продолжательница рода! Маке доны ждут от меня наследника престола!
— Дитя, что появится на свет, будет слепым, безумным и уродливым.
Рожденный тобой сын познает лишь власть уда и не признает никакой иной. Твой народ устрашится, когда увидит его личину, и охватится ужасом от его деяний.
Она вскочила, и гнев заплескался в ее огромных очах.
— Что ты пророчишь мне?! Космомысл встал, положив меч на плечо.
— И Ара дагдар урбада ты не родишь, поскольку боги зачинаются не от семени — от божественного огня.
