— И в делах их поможем, и отблагодарим.
Арчибальд, уже не налегая на гномью водку, неспешно посасывал вино, вникая в расклад местных криминальных структур. Последние слова ему так понравились, что он толкнул Батлера под столом:
— Поди спроси: сколько дадут?
— Чего дадут? — встрепенулся агент тайной канцелярии.
Арчибальд проследил за его взглядом и заметил, как какой–то молодчик в пестром сюртуке на противоположной стороне зала торопливо опустил глаза в стол и даже отвернулся.
— Извини, увлекся. Просто мысли вслух.
Давай врежем еще по одной, и будешь рассказывать.
— Чего рассказывать? — напрягся Батлер.
— Как ты докатился до жизни такой.
— Ну я ж тебе говорил…
— Нет, дорогой, то, что ты мне говорил, можешь засунуть себе в одно место. Я хочу знать, откуда обычный слуга знает про потайной ход. Только не рассказывай мне байки, что его копал когда–то твой прапрапрадед. Все равно не поверю. Так что пока я кушаю — а когда я ем, то глух и нем, — придумай более правдоподобную историю и изложи мне ее так, чтоб я поверил, а то…
— А то? — вопросительно посмотрел на него Батлер.
— А вот то! Только не думай, что начну резать тебя на ремешки. Моя месть будет более страшная. Я отлучу тебя от своей персоны.
Батлер непроизвольно прыснул, и ему вдруг захотелось довериться этому странному бесшабашному юноше. Возможно, этому способствовали интонации его голоса и определенные обороты речи, до боли напоминающие трепотню аристократичного принца Флоризеля, с которым он, несмотря на разницу в положении, успел сдружиться, но в этот момент молодчик в пестром сюртуке поднялся из–за своего стола, прошел в глубь зала и исчез за поворотом коридора.
Батлер тут же схватился за живот и болезненно сморщился:
— Слушай, все скажу. Только сначала в сортир смотаюсь. Прижало, понимаешь…
— Ух как я страшен! Аж сам себя боюсь. Ладно, иди."
"Получив разрешение, агент тайной канцелярии выскочил из–за стола и помчался облегчать желудок. Как только Батлер исчез в коридоре, Арчибальд допил свою чару с вином, кинул на стол золотой, во избежание недоразумений, и двинулся в том же направлении.
Кабинки для освобождения от излишеств оказались в конце коридора. Арчи перешел на мягкую, крадущуюся, кошачью походку, которой его обучал когда–то Ворон, и бесшумно скользнул к кабинкам. В одной из них шептались. Юноша, не дыша, просочился в соседнюю кабинку и даже дверь не стал закрывать, чтоб она своим скрипом его не выдала. Он застал уже конец разговора.
— Все понял? — строго спросил Батлер.
