Через — опять же — неофициальные каналы Антибиотику намекнули, что попытка свести счеты с Серегиным будет серьезной ошибкой. Большего Никита сделать не мог. Последние дни он был сильно замотан работой, спал по четыре-пять часов. Расследование буксовало. Невзирая на огромный объем добываемой и обрабатываемой РУОПом и УУР информации, ничего достоверного по делам о расправе в «Девяткино», Кричи-не-кричи и ресторанчике Gun Bus не всплывало.
Слава Богу, хоть Палыч угомонился: после событий шестого сентября никаких новых вспышек насилия в городе не происходило.
Даже наоборот — ежедневные сводки выглядели на удивление благополучно. За неделю, прошедшую с момента выхода Антибиотика из Крестов, резко снизилась уличная преступность, сократилось количество квартирных краж, грабежей, разбоев, угонов. Только бытовуха осталась на прежнем уровне. Оно и понятно — милицейские рейды и облавы заставили притихнуть профессиональных преступников, но остановить пьянку в квартирах и коммуналках Питера они не могли.
Шум вокруг двадцати трех убитых шестого сентября потихоньку умолкал. На брифингах руководители ГУВД и горпрокуратуры заявляли настырным журналюгам, что расследование идет полным ходом и у следствия есть очень хорошие перспективы. Заодно разъяснялось, что все три кровавых эпизода никак между собой не связаны. На вопрос о роли в этих делах предпринимателя Говорова отвечали, что у следствия нет никаких оснований связывать имя Виктора Палыча с этими событиями.
Оперы пятнадцатого отдела зло матерились, а Вадим Резаков в сердцах однажды напомнил Кудасову, как тот помешал наемному киллеру поставить точку в карьере Палыча.
Никита Никитич посмотрел на Вадима сухими воспаленными глазами. Вадим смутился и пробормотал:
— Да ладно… это я так, к слову.
Он взял папку с каким-то делом и убежал. К слову… — подумал Никита. — К какому слову? Сказать по правде, он и сам иногда вспоминал тот эпизод с сожалением. Но вслух об этом не говорил. Чего ж кулаками-то после драки?
Никита продолжал названивать Андрею.
Безрезультатно. Дома трубку никто не снимал, в редакции городской «молодежки» о местонахождении Серегина тоже не знали.
Вечером в субботу Андрей наконец-то отозвался.
— Да, — сказал он в трубку напряженным, не трезвым голосом.
— Ну, нашелся, — выдохнул Никита с облегчением. — Ты где шлялся двое суток, Андрюха? Я тебя ищу-ищу…
— В Швецию летал. А что?
Подполковник Кудасов мысленно обругал себя: тоже, понимаешь ли, оперативник.
