Дитер Фегельзанг все еще шел через пассаж, через свою странную жизнь, в которой не было ни счастья, ни родины. Он медленно поднимал пистолет. Они с Вадимом никогда не были друзьями… Дитер Фегельзанг поднимал «вальтер». Ему хотелось отомстить за русского номенклатурного чиновника, у которого тоже не было ни счастья, ни родины.
…Майор Андреев легко выбил пистолет из руки бывшего обер-лейтенанта немецкой и подполковника Советской армии. Кравцов пшикнул Дитеру в лицо из аэрозольного баллончика. Через несколько секунд обмякшее тело немца впихнули в минивэн.
Урча мотором, «шевроле» уносил двух консультантов и цюрихского адвоката в сторону Дунайского канала. Следом ехал в невзрачном фолькгсвагене гражданин Израиля Натан Когль. На заднем сиденье лежал кейс с пятью миллионами австрийских шиллингов.
Дитер Фегельзанг медленно открыл глаза. Веки казались непомерно тяжелыми, болела голова. Как будто с похмелья, хотелось пить. Но он не мог быть с похмелья! Вот уже несколько лет герр Фегельзанг выпивал только глоток мозельского в Рождество.
И глоток русской водки в годовщину смерти Вареньки.
— Как вы себя чувствуете, герр Фегельзанг? — спросил сбоку кто-то невидимый. Человек говорил по-немецки правильно, без акцента, но Дитер сразу понял, что немецкий — его неродной язык. Он не ответил и попытался повернуть голову к говорившему. Сразу накатила боль, потемнело в глазах.
— Как вы себя чувствуете? — повторил человек чуть громче.
— Где я? — спросил старик.
— Среди друзей, — ответил человек.
Старик разглядел крашеный дощатый потолок над головой. На краске проступали пятна плесени. Он собрался с силами и повернул голову. Он увидел лицо говорившего — и сразу все вспомнил! И привычную отдачу «вальтера», и, гортанный голос кавказца, и мертвое лицо Вадима. Старик застонал.
— У нас мало времени, Валя, — сказал кто-то рядом, и старик понял, что говорят по-русски.
— Суки! — выдохнул он.
— О, запел землячок! — произнес человек, который интересовался его самочувствием. — Значит можно разговаривать.
Так, герр Фегельзанг? Или мне лучше называть вас товарищ полковник?
Он снова не ответил. Страшно хотелось пить. Его подхватили под мышки и рывком посадили. В голове вспыхнула чудовищная боль. Рядом о чем-то говорили. Он выхватывал только отдельные слова, обрывки фраз: не хер чикаться… нельзя, помрет… накроет полиция… И еще что-то… Потом все разом замолчали.
Боль потихоньку отступала. Дитер осмотрелся. Помещение было маленьким, тесным, грязным.
