– У меня большой перерыв, слушатели направились с Витей в музей.
– Подкинул великовозрастных студентов своему аспиранту и рад? – засмеялась я.
– Устал немного, – признался Феликс, – контингент не совсем тот, на который я рассчитывал. Ждал подготовленных людей, преподавателей, а прибыли не пойми кто. Из Караваева две дамы из бухгалтерии вуза прикатили. Зачем им лекции по антропологии? Одна сегодня спросила: «Вы мне точно скажите: я от обезьяны родилась или нет?»
– Здорово! – восхитилась я. – И что ты ответил?
– Сказал, что ее родители определенно были хомо сапиенс, – вздохнул Маневин.
– А слушательница обиделась: «Они не торговали на рынке, имели приличные профессии».
– Странная реакция, – удивилась я.
– Сам растерялся, – признался Маневин. – Хорошо, что вторая бухгалтерша объяснила: в Караваеве открыт магазин «Хомо Сапин», который продает обувь. Сапин фамилия владельца. Подозреваю, что работники провинциальных вузов решили использовать семинар по антропологии, чтобы скататься за счет своих институтов в Москву.
Я начал было с ними как с профессионалами беседовать и понял: нет даже базовых знаний. Давай посидим в кафейне в отеле «Рококо», – предложил Феликс, – он на углу…
– Знаю, где расположена гостиница, – перебила я его, вылезая из машины. – Пойду пешком, доберусь за пять минут.
– Я займу столик, – пообещал Феликс.
Я прибавила шаг.
– Рассчитываешь очутиться на месте раньше меня?
И услышала в ответ:
– Уже вошел в зал.
* * *– На свой страх и риск я заказал тебе миндальное пирожное и латте, – улыбнулся Феликс, когда я, запыхавшись от быстрой ходьбы, плюхнулась на стул.
– Если не по вкусу выбрал, можешь вылить кофе мне за шиворот, а пирожные я сам съем.
– И станешь похож на собаку Мафи, которая от бесконечного обжорства обогнала по объемам мопсов и даже Афину, – парировала я. – Выкладывай скорей новость.
Феликс протянул руку к блюду с пирожными.
– Знаешь, в египетских гробницах находили сладости из миндаля…
У меня екнуло сердце.
– Что случилось?
– Только не нервничай, – попросил Маневин.
Не знаю, как у вас, а у меня, если человек просит соблюдать спокойствие, сразу начинается приступ истерики.
– Что с Машей?
– С Машей? – заморгал Маневин. – А что с ней?
Мне стало холодно, я вытащила телефон. На пятнадцатом гудке меня охватила паника, но тут, слава богу, девочка сказала:
– Алле.
– Манюня! – обрадовалась я. – Как дела? Все хорошо?
– Супер.
– Ты от меня ничего не скрываешь?
– Нет.
– Совсем?
– Да.
