И матушка догадывается об этом, а оттого и кидается на всех, кто о нем спрашивает.
Следствие зашло в тупик.
Дома подруги решили заняться делами насущными, дабы дать отдых мозгам, пусть там будет светло и пусто, авось дельная мыслишка в вакууме и зародится! Люся решила перегладить белье. Только за этим занятием у нее успокаивались нервы и мысли приходили теплые и светлые, как проглаженная наволочка. А Василиса хмурила лоб над тетрадочкой с красной надписью «Олина свадьба.
Сценарий. Главный сценарист Курицына Василиса Олеговна. Совершенно секретно».
Василиса бегала с тетрадочкой по комнате, зачем-то вытащила старую бельевую корзину, долго-долго смотрела в нее, а потом снова принялась бегать.
– Люся! – наконец не выдержала она. – Вот взгляни, я все уже придумала, а один эпизод… Подожди, я по порядку. Значит, сначала я выношу молодым каравай…
Люся отставила утюг.
– Вася, я же мать! Каравай выношу я.
– Ах, брось, Люся, ты выносишь баян. И солонку, – отмахнулась Василиса и с азартом продолжала: – Значит, все кусают… это понятно, дальше… так, здесь слово родителям, ты говоришь, и все плачут. Потом… Володя тебя называет мамой, и все плачут, дальше…
– Веселенькая свадьба намечается… – проворчала Люся.
Ей совсем не нравилось это коротенькое «Все плачут».
Но Василисе нельзя перечить во время творческого процесса, поэтому она только с силой нажимала утюгом на старенькую Васину комбинацию, которую подруга хранила как память о молодости.
– Люся, я никак не могу продумать момент вручения подарков, – снова нахмурилась Василиса. – Вот смотри – если тебя запихнуть в корзину…
– Это еще зачем?! – возмутилась Люся.
Она уже видела себя в красивом новом костюме, рядом с дочерью-невестой, а вовсе не в какой-то старой бельевой корзине!
– А кто туда влезет? Это ты такая маленькая… – вздернула брови Василиса и, вдруг сообразив, что так и комплиментов наговорить можно, мигом исправилась: – Люся! Я давно тебе хотела сказать… Надо посмотреть правде в очи – ты стала ужасно бесформенной.
