– Проку от них, как… Ну никакого! Прямо горе сплошное! Но зато…
– Ва-а-ася! – вытаращила глаза Люся. – Почитай девочке лучше про Каштанку! А про свое «горе» мне расскажешь!
Василиса крякнула и пристыженно поплелась искать книжку про тяжелую судьбину маленькой собачки.
К жениху наведались на следующий день, зато с самого утра.
По незнакомому подъезду двигались с тяжелым чувством – как бы то ни было, парню, который в медовый месяц стал вдовцом, не позавидуешь.
– Люся, – придумывала Василиса, – давай скажем ему, что мы по всему подъезду собрали… и принесли ему… соболезнования.
– А вдруг он скажет, что лучше деньгами?
Василиса примолкла: денег с собой у них не было. Только двести рублей на продукты, и то у Люси. Она еще в магазин хотела потом забежать, приспичило ей состряпать котлеты! Но если парень будет в сильном горе, придется их отдать, пусть думает, что весь подъезд скорбит вместе с ним.
Однако отдавать деньги не пришлось. Едва они позвонили, как дверь немедленно распахнулась и на пороге оказалась худая, накрашенная особа лет сорока пяти.
На ней был вызывающе коротенький халатик, волосы были по-молодежному собраны в два кучерявых хвостика, однако морщинки у глаз, будь они неладны, бесстыже выдавали ее годы. Правда, сама особа считала, что этого никто не замечает. Она уперла руки в боки и агрессивно замычала:
– Ну-у-у?
– Простите, нам бы Мишу… Михаила, – очень вежливо проговорила Люся и даже сложила руки пирожком.
Это не помогло. Неизвестно отчего, особа хлопнула себя по бокам и обрадовалась:
– Нет, вы на них посмотрите! И этим Михаила! Да он что – медом намазанный?! Ведь прут и прут! Я уже замучилась говорить – нету его! Шарахается где-то ваш Михаил! Дома уже несколько дней не ночевал!
– Нам бы только… поговорить… – растерялась от такого напора Люся.
– Господи!! И на что вы рассчитывали? Вы себя-то видели? Михаила им! На себя-то посмотрите! Старые, толстые…
Василиса не могла стерпеть такой несправедливой критики. Она вообще критику в свой адрес не уважала, а тут…
– Это где вы толстых увидели, а?! Да на мне ни грамма живого веса!! А на Люсю гляньте! Люся, да расстегни ты этот пуховик!.
. Вот! – Она принялась крутить подругу во все стороны. – Дюймовочка! Фигурка, как у тойтерьера!
Люся непроизвольно дернулась. И чего это ее упрямо причисляют к тойтерьерам?
– Как у карликового пуделя, – быстренько поправила она подругу. – Абрикосового."
"– Да! Я и говорю, не женщина, а абрикос!..
