Следила за ним. За тобой следила. Узнала, что ты с ним поссорился из-за нее. Поняла, что он тоже в нее втрескался, и решила так ее устранить со своего пути… Подумала, она уйдет с другим, не выдержит обмана. Она и ушла. С другим… Шлюшка-вебкамщица… – сказала презрительно. – Но для тебя она все равно святая…
– Прекрати, Милена… Хватит. Что с похоронами? Что…
– Не надо ничего делать. Секретутка твоя Илона уже все решила. Иди, Алан. Не нужно мне твое участие. Не надо делать вид, что тебе не все равно…
– Ты мать моей дочери, Милена.
Мне не всё равно…
– Пусть дочь побудет пару дней с твоей матерью… А мы… Давай не откладывать? Подадим на развод. Пора заканчивать этот фарс. Мать меня только и держала в этом браке, не давала уходить от тебя. Но теперь ее нет, соответственно, нас ничего с тобой больше не держит вместе…
Глава 24
Бэлла
Опустошенность. Такая, какая бывает на пепелище. После того, как страшная и безжалостная сила огня прошлась по земле и выжгла на ней всё живое.
Вот и я сейчас была такая. Словно бы мёртвая. Говорят, потрясения сильно меняют людей. И мне сейчас казалось, что я не просто поменялась. Что я это вовсе уже и не я. Вся моя жизнь, та жизнь, которая была у меня «до», со всеми своими плюсами и минусами, переживаниями, страданиями, комплексами – в одну минуту закончилась. Я стояла на пороге какой-то огромной темной комнаты. Вселенной, в которой точно потеряюсь, как только сделаю шаг вперед. Я не знаю, куда теперь идти. Во что верить.
Что делать…
Слова Арсена Капиева о моём отце перевернули не только мое представление о себе самой. Они перевернули парадигмы моей жизни, выстроенные за последние семь лет. А Он, оказывается, защищал меня… Вот теперь я понимаю значение его слов, брошенных в сердцах. Алан. Мой Алан. Мужчина, который не отвернулся от меня, зная всю страшную правду. Он правда любил. Он правда хотел спасти меня от себя самой. Как мог, спасал. А мне теперь стало стыдно смотреть ему в глаза.
Стыдно за то, что я такая… Плохая, испорченная. Грешная. Потому что ребенок такого монстра не может быть невинным. Этот страшный груз теперь со мной по жизни… Это моя стигма. Гнилая кровь в моих венах.
Мама. Теперь и о ней я стала думать иначе. Как она жила все эти годы с такой болью? Позором. Стыдом. Страхом… Она ведь явно боялась. Не только за нас. Не только за то, что рано или поздно наступит тот самый день, когда за нами придут, жаждая возмездия.
