Проклятье, он совершенно ее не понимал.
Сзади подошла Махони.
— Эй, как там все? — Ее рыжие ирландские кудряшки прыгали, словно пружинки. Она прекрасно знала о прошлой связи между Мак и Энди. Она была в Ла Перузе, когда они встретились на месте преступления, перед тем как вся жизнь Энди перевернулась с ног на голову. Как и жизнь Макейди, подумала Махони. По-видимому, Карен Махони изо всех старалась придать пристойный вид происходящему на тот случай, если между ними завяжется словесная битва, но Энди очень хотелось, чтобы она оставила их вдвоем.
Он страстно желал, чтобы Мак предложила ему выпить еще, чтобы воспользоваться этим как возможностью поговорить. А вдруг она даже пригласила бы его к себе в номер, как это не раз бывало всего несколько месяцев назад.
— У нас все отлично, Карен, — сказала Мак. — Мне нужно идти.
— Да, уже поздновато. Позвони мне, если что-нибудь понадобится, хорошо? Даже если просто захочется поболтать или выпить вместе кофе.
— Хорошо, Карен. Спасибо.
Мак пожелала спокойной ночи и направилась к лифтам. Энди смотрел ей вслед, чувствуя камень на сердце. Прежде чем он успел броситься ей вслед, Махони схватила его за локоть и потащила к выходу из гостиницы, верно оценив его настроение, а может быть, и уровень алкоголя в крови.
— Пошли. Я отвезу тебя домой, — сказала она. Энди слишком опьянел, чтобы протестовать, и подчинился. Он обнаружил, что теперь его почти не возмущает, что Макейди смотрит сквозь него так, словно он привидение.
Мак…
Он нарушил золотое правило — смешал работу и удовольствие — и теперь за это расплачивается. Сначала все выглядело просто случайной встречей, но вскоре это стало гораздо большим, причем намного. Неким оправданием может послужить то, что он переживал тяжелый развод, когда встретил Мак — красивую одинокую молодую женщину, второстепенного свидетеля в расследовании «охотника за „шпильками“», — и они впервые оказались в объятиях друг друга. Но позже, конечно, она стала гораздо более важным свидетелем для расследования и как женщина для него лично.
Их связь во всех смыслах была напрасной тратой времени. Его начальство не выражало восторга по поводу того, что раскрыто крупное преступление, а стало быть, из-за их связи он мог потерять работу. Его даже временно отстранили от расследования, чуть не выгнали, потом восстановили в должности, а затем даже повысили благодаря успешному раскрытию дела и аресту Эда Брауна.
