Тут и Джимми рассмеялся, а за ним и Макейди. Махони всегда хорошо удавалось разбить лед.
— Это могло быть опасным, — ответила Мак.
Энди никому не сказал, что приезжал в аэропорт, и теперь не собирался выдавать своего секрета.
— Skata! Журналюгам незачем знать, когда вы прилетели, — добавил Джимми, старый напарник Энди по работе в полиции, со своей обычной прямотой. По виду вылитый плюшевый мишка с пушистым мехом, неотесанный Джимми обладал своеобразным очарованием, полюбившимся Энди, но не всегда восхищавшим других.
— Ах, извините, — добавил он, глянув на сидевших за столом дам. — Прошу прощения за мой цветистый язык.
— Sheisse, merde, mierda, skata, crap. Одно и то же вещество, неважно откуда вы родом, — откликнулась Мак, не пропустив ничего.
Джимми расплылся в улыбке, весьма впечатленный тем, что девушка может ругаться на немецком, французском, испанском и его родном греческом. Джерри, напротив, пришел в ужас — должно быть, идеальный образ, созданный им в воображении, разбился вдребезги.
— Да, мы должны постараться сделать вас недосягаемой для прессы, — произнес он, по крайней мере, не потеряв контроля над собственным английским.
— Судебный процесс вызвал огромный интерес общественности.
Когда подошел официант, Мак заказала себе бурбон и кока-колу, вызвав у Энди улыбку и на минуту лишив дара речи остальных. В следующие двадцать минут они просто болтали о пустяках, а алкоголь помогал сглаживать все шероховатости. Вечеринка продолжилась в гостиничном ресторане — ни один из сиднейцев не захотел взять на себя ответственность рекомендовать новое место, — и о предстоящем процессе говорили на удивление мало.
В конце концов, у Мак на следующее утро назначен полновесный официальный брифинг с представителем обвинения, Королевским адвокатом Уильямом Бартелом, и существенных изменений в том, как будет представлено дело, не предвиделось.
— У обвинения имеется неопровержимое свидетельство психиатрической экспертизы и неоспоримые доказательства того, что Эд Браун действительно является «охотником за „шпильками“» — то есть человеком, ответственным за смерть всех девяти жертв, — и тем самым маньяком, который напал на вас, Макейди, — произнес Джерри со своей обычной педантичностью.
Парень он был рассудительный, пока вся его кровь не устремлялась в ненадлежащую часть его тела, хоть и отличался некоторой опасливостью в своей личной жизни. Он даже без ошибки перечислил имена всех жертв Эда Брауна в хронологическом порядке, не забыв и Кассандру Флинн.
