Озадаченный странным приказом, Дэн Куань послушно удалился, чтобы вскорости вернуться с похожей шкатулкой. Гао Чун поставил её рядом с принесённой Шэнь Шэнем и открыл. Всеобщему обозрению предстали два фрагмента легендарной Кристальной брони.
— В сложившейся ситуации я чувствую себя обязанным дать объяснения, — взял слово Гао Чун. — Кристальная броня действительно состоит из пяти частей. С давних пор мы пятеро хранили по одной. Покойный Лу-сюн доверил свой фрагмент великому мастеру Хуа из школы Тайшань… Никто и представить не мог, что кусок брони станет причиной его трагической гибели!
— Амитабха! — вступил настоятель Ци Му.
— Этот старик немного знает о том, что произошло.
Все тут же воззрились на белобородого, благожелательного шаолиньского монаха, который неспешно продолжил:
— Интересно, сколькие из присутствующих друзей помнят бедствие, постигшее улинь[224] тридцать лет назад?
От этих слов многие пожилые мастера встревожились. Даже Е Байи, до того безучастно наблюдавший за толпой, поднял взгляд на Ци Му.
- - - - -
В то самое время Чжоу Цзышу тоже рассказывал давние истории совершенно несведущему Чжан Чэнлину. Рядом мертвецким сном спал Вэнь Кэсин, вцепившись в рукав Чжоу Цзышу, которому удалось спихнуть его голову со своих колен, но не разжать стальную хватку. Раскинув руки и ноги, Вэнь Кэсин разметался на земле в крайне неподобающей позе.
Когда Цао Вэйнин вломился к нему этим утром, Чжоу Цзышу не успел позавтракать. Пришлось завернуть еду на потом, чтобы не запихиваться в спешке.
Сейчас этот запас пригодился Чжан Чэнлину, который с аппетитом поглощал несостоявшийся завтрак своего шифу.
— У меня очень приблизительное представление о событиях тридцатилетней давности, — предупредил Чжоу Цзышу. — Твой отец был ещё молод, когда в цзянху появился гений боевых искусств по имени Жун Сюань.[225] В стране четырёх морей[226] мало кто мог соперничать с ним в технике обращения с длинным мечом.[227] Жун Сюань любил путешествовать и в странствиях обзавёлся многочисленными друзьями из числа героев.
Именно так он сблизился с молодым поколением пяти великих кланов. Теперь их мало кто помнит, но ты наследник Чжанов, и должен был что-то слышать, верно?
Поднеся ко рту димсам,[228] Чжан Чэнлин кивнул, но недоумённо отметил:
— Вот только отец никогда не упоминал этого человека.
— Не только твой отец. В цзянху имя Жун Сюаня под запретом последние тридцать лет, — вздохнул Чжоу Цзышу.
