По сей день никто не знает, почему призраки встали на сторону Жун Сюаня. После нескольких дней и ночей безжалостного сражения Жун Сюань покончил с собой. Половина героев улиня погибла, пять кланов так и не вернулись к былому величию. Долина призраков также понесла значительные потери. Тогда и было установлено правило, согласно которому призракам запрещено покидать Долину. Только благодаря этому запрету на последующие тридцать лет в цзянху установился хрупкий мир.
Чжоу Цзышу нахмурился. Он знал об этих событиях понаслышке и рассказывал, не добавляя собственных предположений.
К счастью, Чжан Чэнлин не отличался смекалкой и не заметил неувязок. Но история явно оставляла вопросы.
Например, что именно произошло на горе Фэнъя?
Как на самом деле погибла жена Жун Сюаня?
Как мог гений, которому было уготовано стать величайшим мастером поколения, объединиться с призраками?
Время похоронило подробности, но сколько из тех тайн до сих пор боялись дневного света?[235]
Все участники кровавого столкновения либо умерли, либо молчали как мёртвые.
Даже Тяньчуан не смог докопаться до сути событий. Теперь Чжоу Цзышу был почти уверен, что… Кристальная броня — наследие давней битвы у горы Фэнъя.
Вечером ему, наконец, удалось вызволить свой рукав из цепких пальцев Вэнь Кэсина. Чжоу Цзышу ушёл в лес, вернулся с дичью и зажарил её на костре. За ужином он праздно подумал, что в одиночку мог странствовать где угодно, но бестолковый наследник Чжанов стал помехой. Однако Чжоу Цзышу не собирался давить на мальчика — пусть выберет путь самостоятельно.
Наступила ночь, а Вэнь Кэсин всё ещё спал пьяным сном, лежа на земле, как бесформенный мешок. Чжоу Цзышу успел научить Чжан Чэнлина нескольким мнемоническим рифмам и велел мальчику их уяснить, а сам присел отдохнуть у стены ветхого дома, прикрыл глаза и не заметил, как задремал.
Очнулся он от прикосновений. Чья-то рука поблуждала по накидке Чжоу Цзышу, нащупала завязки и принялась их распутывать. Чжоу Цзышу схватил запястье бесстыдника и открыл глаза.
Вэнь Кэсин успел наполовину протрезветь.
Будучи пойманным, он не выказал ни малейшего намёка на смущение и объяснил, сверкнув улыбкой:
— Мне просто захотелось увидеть пресловутые гвозди «семи отверстий на три осени». Клянусь, я не собирался делать ничего предосудительного!
Этот человек являлся живым воплощением поговорки «оправдание есть прикрытие, а прикрытие есть проступок».
Одна рука Вэнь Кэсина была перехвачена за запястье, второй он упёрся в землю, нависая над Чжоу Цзышу.
