Он осторожно уложил мою голову к себе на колени, начиная пить из запястья мелкими вкушающими глотками.
Его тело вибрировало, у меня внутри уже бегала зигзагами возбужденная кошка, поэтому я приподнялась, а он склонился, оторвавшись от моей руки для пробы более сладкого — нашего поцелуя.
И мне не понравилось. Совсем.
Как будто я не хотела с ним целоваться. Нет, не так. Я хотела целоваться… с другим.
От моей крови его тело стало теплым, местами даже горячим. Он захватил губами рот и впивался, придерживая за плечи, глубоко и жадно.
Внезапно он резко отстранился, и я обнаружила, что отталкиваю его, упираясь в плечи.
— Тебе не понравилось?
— Почему-то я не хочу целоваться сейчас, — растерянно сказала я, — давай пойдем в комнату, нам завтра рано на занятия.
— Какие занятия? — У Криса поползли вверх брови. — Мы в Хаксе. Я пришел сообщить тебе, что перешел в Белое Крыло. Не хочу, чтобы ты узнала эту информацию от других. Мне кажется…
Но дальше я его не слушала, резко сев и начиная оглядываться.
Конечно, какой Лоусон? Столица была бы вся окутана артефактными огнями, а тут жалкие потуги на магические защиты. Мы находимся на крыше гостиницы, вон макушка каменного коня, которого я поднимала на разминке, а конкуренты думали, что в команде Лоусона состоит потрясающей силы человек.
Я посмотрела на себя и ужаснулась. Тонкая ночнушка прибивалась ветерком к обнаженному телу, на рукавах и кружевах ворота краснели мелкие капли крови. Когда я, подскакивая, дернула рукой, брызнула кровь из ранки, которая из-за слюны Криса не отрегенерировала.
— Вдребезги небеса! — выругалась я. — Думала, ты мне снишься.
Крис посмурнел, тоже встал, поднимая плащ, на котором мы сидели.
— Я еще не знаю всех возможностей новой силы. Позвал тебя и так радовался, что ты откликнулась… Вот дурак!
Он поднял голову к небу, кадык ходил по его шее.
— Ничего страшного, — твердо сказала я, — с кем не бывает.
Вампир яростно и горько расхохотался.
— Ты опять меня успокаиваешь! Я поднял тебя с кровати, выпил кровь, ты все это время думала, что спала.
А теперь заботишься, чтобы я не слишком расстроился?
От него веяло аурой, заставляющей восхищаться и благоговеть, но на меня она уже не действовала. Я закрылась и была взбешена.
— Знаешь что, найди себе кого-нибудь беспомощного и желательно больного, чтобы заботился только ты. А я воспринимаю любовь как равное партнерство, где мою помощь примут с благодарностью, а силу — с уважением.
