— Слушай, то, что было между нами, — недоразумение. Оно уже в прошлом, — начала с покаяния, которое бальзамом должно было пролиться на пострадавшее мужское самолюбие. — И сейчас я прекрасно понимаю, что было ошибкой полагать, что у меня есть шансы…
Я старалась говорить окольными фразами, все же дневниковые откровения Рей — не личные воспоминания. Вероятность осечки велика.
— Ты из породы тех хранителей домашнего очага, кто умудряется своей кочергой ворошить одновременно еще пару костров. Так что можешь в плане женитьбы быть спокоен.
Я свою ошибку поняла и осознала…
— Ты не ответила на мой вопрос: чей у тебя ребенок.
— Ничей, — сдалась я. — Энжи, вылезай.
Иногда лучшее оружие — это честность. Нагая, обезоруживающая честность с крысиной мордой, которая готова защищать свою хозяйку и грызть противников до последнего резца.
— И ты… — Эрвин начал приближаться, грозя нависнуть над маленькой мной.
В воздухе прямо-таки звучало «посмела». Оттого я поспешно решила сменить русло недосказанной мысли:
— …и я пришла к единственному человеку, которого знаю во всем городе.
А что мне оставалось делать, если ворота академии закрыты?
— Они не выпускают лишь тех, кто не завершил обучение, — тоном «это не про тебя» возразил Эрвин и осекся. — Ты поступила? Тогда тебе должны выделить общежитие. Что у меня забыла?
— Да нет, ночлег. — И пояснила: — Поступила, но не в академию, а на курсы. Оттого общежития не выделили. И мне негде спать. Я только сегодня приехала.
На меня смотрели, оценивали, изучали, препарировали, взвешивали… и наконец вынесли вердикт:
— А я тебя недооценил… Думал, просто глупая и чуть наглая провинциалочка.
Он наклонился и, схватив меня за подбородок, пристально посмотрел в глаза:
— Будь я не так уверен, что передо мной именно та девушка из захолустья, что пришла ко мне ночью сама, в наивной надежде, что если я разделю с ней постель, то и безропотно позволю надеть на себя брачный браслет, подумал бы, что сегодня у меня в гостях просто похожая красотка.
Если бы я была Рей, восемнадцатилетней юной дурочкой, то на такие слова залепила бы пощечину.
Но, увы, разница почти в десять лет ровно в это же число раз тормозит необдуманные выплески эмоций. Кто-то называет это опытом, кто-то — умением сдерживаться. Так или иначе, но только не ныряя с головой в эмоции, можно ответить достойно. Провокацией на провокацию.
— В каждом заблуждении есть доля истины, но чаще — наоборот, — я выдохнула эти слова ему прямо в лицо. Без ноток соблазна.
