В полумраке свечей ее сливочная кожа казалась весьма соблазнительной. Хоть сейчас для фото на глянец «Плейбоя». Татуировка на шее — значит, адептка.
— Что за… — начала она.
Я же не обратила на нее никакого внимания, а с радостным:
— Нормальная кровать! — подошла ко второму ложу.
Потом деловито сняла ботинки, стянула покрывало и легла на матрас, замотавшись в одеяло, как в кокон.
В комнате повисла тишина.
— Да вы, ребята, не стесняйтесь, продолжайте. Я тут посплю малость…
Эх, наивно я полагала, что на меня не обратят внимания.
Эрвин содрал с меня одеяло.
— Быстро встала и ушла! — отчеканил он.
— Прогонишь мать своего ребенка? — парировала я.
— Какого, к утопленникам, ребенка?"
"— Обыкновенного. Который появляется, когда мужчина погружает в женщину семенную жидкость… — начала я занудным тоном нашего лектора по анализу и аудиту. — Кстати, вам, милая, — я обернулась к девушке, — я бы тоже рекомендовала после этой ночи посетить лекаря. А то, знаете ли, беременность, интимные болезни… Я, например, после одной ночи с ним, — кивок в сторону начавшего не на шутку злиться адепта, — лечилась.
— Видимо, в клинике душевнобольных, — не остался в долгу блондин, у которого ночь любви накрылась медным тазом.
Но мои слова уже попали на благодатную почву, потому как девица вскочила, откинув одеяло и отринув уже ненужную скромность, залепила пощечину своему, надо полагать, уже экс-бойфренду и начала спешно натягивать рубашку и штаны, бормоча под нос:
— Подлец! А уверял, что у него руна от внебрачных детей есть… Зараза с усохшим корнем!
— Милена, подожди!.
. — Эрвин попытался остановить кхм… девушку, но полюбовница оказалась не только проворной, но и горячей штучкой.
В прямом смысле слова горячей: на ее руке загорелся фаербол.
Когда дверь за красоткой захлопнулась, на меня уставились в упор. Словно расстрелять хотели. Причем дважды.
— Ну? — многообещающе начал он.
Я же, выдохнув, признала:
— Согласна, не самая лучшая идея — вломиться к тебе, но мне банально негде переночевать.
Меня все еще сверлили взглядом, словно размышляя, свернуть шею сейчас или еще подождать.
Но вот то, что прозвучало дальше… не думала, что он начнет с этого. Хотя нет. Я не думала, что он вот так просто заговорит. Слишком много злости чувствовалось сейчас в этом мужчине. Оттого, едва прозвучал его вопрос, я мысленно с облегчением вздохнула: если заговорил, значит, пусть неосознанно, но готов к мировой.
— Ты правда беременна от меня?
Нервно сглотнула. И решила начать издалека.
