Особенно чужими тайнами. Так и норовит их прибрать к рукам.
И тут у меня в голове сложился пазл: тот крылатый шпион на дирижабле… Он ведь… Вердэн? Я не выдержала и в сердцах отвела душу. Исключительно многоэтажно и ни разу не повторившись. Увы, рядом оказались уши. И кто-то даже одобрительно присвистнул, а до меня донеслось:
— Девушка, а можете повторить? Я не успел записать.
Девушка смутилась и послала любопытного… за анатомическим атласом. Там он не только все в письменной форме найдет, но и в картинках.
— А я думала, что ты знаешь, за кого замуж выходишь, — хмыкнула крысявка, после того как я озвучила библиотечный тур собирателю идиоматических выражений.
— Я тоже так думала… — протянула задумчиво, — а сейчас я начинаю понимать, что замужество довело меня до прогрессивной клаустрофобии…
— Клау… чего? — не поняла крысявка.
— Клаустрофобии — боязни замкнутого пространства, — доходчиво пояснила я.
— Так мы же на улице, — не поняла голохвостая, для достоверности заозиравшись вокруг. — Какое еще замкнутое пространство?
— В гробу, Энжи, в гробу.
Ведь если мы правильно с тобой поняли, этот старший брат Альта — мужчина серьезный. А серьезные люди, да и нелюди, полагаю, тоже, решают проблемы серьезно. А что может быть быстрее, эффективнее и надежнее, чем летальное устранение проблемы?
— Зачем же так пессимистично? — удивленно пропищала крыса. — У всего есть и светлый лик.
— В противовес темной заднице? — пробурчала я, имея в виду не анатомию, а проблему.
Мое бухтение было воспринято желудком как сигнал горна, и живот выдал на-гора целую руладу.
Я вспомнила, что еда — это не только удовольствие, но и жизненная необходимость. Оттого решила, что раз уж я задержалась с посещением деканата на цельный час, то пара минут переполоха уже не наведут.
Выбрав скамейку поприличнее, уселась, развязав свой узелок, и с наслаждением вгрызлась в ломоть хлеба. Крысявка милостиво согласилась составить мне компанию и тоже щелкала резцами.
Мимо проходила компания студиозусов: трое парней и девушка.
Все в академической форме, лишь цвета рубашек разные. А в остальном: колеты из светлой кожи, штаны, заправленные в раструбы высоких сапог, притороченные к поясам кинжалы — словно из инкубатора. Хотя нет, вру: еще шнуровка разная и, знамо, украшения-амулеты.
Смерив меня презрительным взглядом, девица уничижительно обронила вроде как своим спутникам:
— Беднота не может позволить себе поесть в столовой? И зачем такую берут? — Она цедила яд не хуже удоистой кобры.
