Я аккуратно развернула платок и увидела магическую карточку в железной рамке, на которой была изображена моя мама, совсем молодая, одетая в роскошное бальное платье. Сжав карточку двумя руками, дрожащим голосом спросила:
— Откуда это у тебя?
— Наши матери когда-то дружили, ещё до твоего рождения, — ответил Кристиан, а затем пояснил, — каждый год перед Зимним Балом они приглашали магического художника и тот рисовал серию праздничных снимков. Если я не ошибаюсь, это последняя сохранившаяся магическая карточка твоей мамы, остальные уничтожил Рейман.
Когда я узнал, что ты действительно Ангелика, то попросил мать найти её и прислать в академию. Надеюсь, она поднимет тебе настроение.
Мой отец, по непонятной мне причине, действительно сжёг все личные вещи, все карточки, все книги и записки Катарины де Савеллины, прежде чем покинуть столицу и уехать в Провичи. Мне удалось припрятать лишь пару амулетов. На все вопросы дочери-подростка, он отвечал что так ему легче было пережить потерю любимой жены.
А затем и вовсе стал требовать не лезть не в своё дело.
— Подкупить решил? — не скрывая радости в голосе, я прижала драгоценную карточку к груди.
— Можно сказать и так, — мягко ответил де Ареон. — Ты довольна?
— Более чем! — восторженно воскликнула я. — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня! Эта карточка, она бесценна!
— Рад, что смог поднять тебе настроение. Но это не снимает моей вины с того, как я обошёлся с тобой, Дияника де Савеллина. Дай мне шанс доказать, что моим словам можно верить.
Я искренне прошу прощения.
Моё сердце переполняли радость и умиление. Я не могла оторвать взгляд от карточки, на которой была изображена моя мама: такая красивая, в предвкушении праздничного бала.
— Я подумаю, — с нарочито серьёзным видом ответила я Кристиану, — а ты лучше иди и залечи свои раны, полученные в неравной схватке с розовыми кустами.
Чавканье за спиной стало неприлично громким. Я обернулась и увидела, как арахнида обрывает лепестки цветов и старательно работает остренькими клыками.
Порванные и пожёванные алые ошмётки уже покрывали ровным ковром белоснежную скатерть.
— Дай мне время, — смутилась я, старательно загораживая вредную Фаю от нахмурившегося декана. Подумав, добавила, чувствуя, как краснею, — спасибо за всё, Кристиан. За то, что спас, за то, что заступился за меня перед Алистером и, особенно, за карточку мамы.
Кристиан с улыбкой кивнул и молча направился к двери.
