— Как давно ты стояла под дверью и слушала чужие разговоры?
Я аж закашлялась от возмущения. За моей спиной образовался заговор, в котором мне отвели немаловажную роль, меня использовали как живую приманку, поставив под удар ни в чём не повинных адептов, а также назвали самозванкой! И вместо того, чтобы напару с ректором вымаливать у меня прощения, стоя на коленях, Кристиан смеет общаться со мной таким тоном!
— Тебе-то какая разница? — ответила я вопросом на вопрос, так и не желая взглянуть на декана. Вместо этого принялась тщательно рассматривать пустые соседние койки.
— Хотел узнать, с чего лучше начать, — спокойным голосом ответил де Ареон. — Точнее, за что в первую очередь принести извинения.
Я промолчала. Мне действительно хотелось услышать, как Кристиан просит прощения, дотошно перечисляя все свои прегрешения перед де Савеллиной, но не сейчас. Все мысли были о том, что я нужна ректору не в качестве преподавателя, а в роли наживки для обезумевшего некроманта.
Пауза опасно затянулась.
— Ты выбрал не лучшее время, декан. Уходи, — попросила я, стараясь сдержать всю боль и обиду внутри себя. Поплачу и пожалею себя потом, когда останусь в компании Фаи.
— Я догадываюсь, что сейчас творится в твоей голове, де Савеллина, — попытался успокоить меня Кристиан, — именно поэтому, нам надо поговорить прямо сейчас, пока ты не надумала лишнего.
— Не хочу, — ответила я и нарочито широким жестом указала на дверь, — прошу.
Вместо того, чтобы внять моей просьбе и без промедления освободить помещение, Кристиан убрал руки за спину, опустил голову и тихо сказал:
— Я был неправ, назвав тебя самозванкой.
За это искренне прошу прощения.
Не знаю, чего ожидал де Ареон, но мне не полегчало. Наоборот, я почувствовала себя крайне паршиво. Как будто попала под дождь без зонта, промочила новые замшевые сапожки, и уже не выбираешь тропинку посуше, а шагаешь напролом по лужам и грязи. Всё равно, обувь уже не спасти.
— Извинения отклонены, — сухо ответила я и неожиданно спросила.
— Кристиан, ты понимаешь речь народа Падасских гор?
— Немного, а что? — растерялся декан.
— Пытаюсь понять, на каком языке тебе объяснить, чтобы ты оставил меня в покое до тех пор, пока я сама не надумаю задать тебе все интересующие меня вопросы.
— Хорошо, — сдался де Ареон, — дашь мне двадцать секунд? Даю слово, после этого я уйду.
— Фая, — попросила я ручную арахниду, которая всё это время недобро поглядывала на Кристиана.
