Слегка улыбаясь, она продолжила: «Похоже, примерно тогда я и потеряла свое собственное присутствие духа. Когда я в первый раз почувствовала себя нехорошо, то отнесла это на счет обычной депрессии заключенных и оставила как есть», – она пожала плечами: «Не видела смысла что-то делать».
Я почувствовала, как слезы, горячие и мокрые, текут по лицу, застилают глаза, в то время как она продолжала рассказывать с безразличием человека, читающего малоинтересную статью в газете.
– Не плачь, Ангел, – сказала она, почти точь-в-точь как Айс: «У этой истории есть счастливый конец».
– Я знаю, – сказала я, всхлипывая (ненавижу, когда я реву): «Я просто хотела бы быть там с тобой. Ради тебя».
– Я очень рада, что тебе не пришлось, – ответила она, сильнее сжав мою руку: -я бы ни за что не захотела, чтобы ты увидела меня в подобном состоянии, Ангел. Никогда.
– Но…
– Нет. Не вини себя. Инсульт мог случиться вне зависимости, была ты со мной или нет.
– Но может быть…
– Перестань, – она нежно прижала палец к моим губам, останавливая поток слов.
Ее взгляд стал жестким: -Хватит.
Через мгновение я кивнула, и она убрала руку.
=Хорошо. Так, на чем я остановилась? – она улыбнулась: =А. Наконец. Я уж решила, что ты отправилась в Китай, чтобы собственноручно собрать листья.
Сбитая с толку, я подняла голову и увидела Айс, которая стояла рядом, держа две кружки чая, и обеспокоено смотрела на нас. Встав, я взяла кружки, поставила их на стол и притянула ее к себе, чтобы развеять любые опасения, написанные на ее лице.
Она обняла меня в ответ, сначала нерешительно, но я прижалась к ней сильнее, и тогда ее объятия стали крепче. Я улыбнулась, а остатки слез впитались в ткань ее рубашки.
– Со мной все в порядке.
Она отстранилась, внимательно вглядываясь в мое лицо: «Ты уверена?»
Широко улыбнувшись, я кивнула.
– Ага. На минуту меня сильно проняло, но сейчас все нормально.
Через бесконечно долгое мгновение, Айс окончательно меня отпустила и направилась в библиотеку, где вновь уселась с книгой.
Вернувшись на свое место на диване, я взяла свою кружку, передала Корине ее, и мы стали потягивать чай в тишине, прислушиваясь к треску огня.
Через некоторое время Корина продолжила свою историю."
"«Как-то утром, проснувшись, я обнаружила, что не чувствую почти всю левую сторону тела. Я попыталась позвать на помощь, но поняла, что и говорить не могу»,- она засмеялась: «Кажется, это был первый раз в моей жизни, когда я обрадовалась, что нахожусь в тюрьме.
