Вскидываем головы одновременно.
Выбегаем из комнаты.
На улице клубится чёрный дым. Горит тройка джипов тавров — те самые, на которых мы собирались отправиться в Шакхарию. Пламя трещит, металл гремит под ударами жара.
Чувствую, это не случайность. Это диверсия."
"Я прищуриваюсь, оглядывая окрестности. Возможно, те же вульфонги решили показать, что не хотят моего вмешательства в их дела с шакхарами. Да только, когда дело касается члена моего рода — в данном случае, Айры, я привык не спрашивать разрешения, а решать вопрос.
Глава 14
Усадьба бояр Трубецких, Москва
Трубецкой принимал Мстиславского у себя дома — в особняке на Остоженке, где тяжёлые портьеры отгораживали окна от шумной московской улицы, а резные панели стен напоминали о временах, когда боярская честь ещё что-то стоила, а Семибоярщину уважали и боялись во всём Царстве. А ведь это время было ещё недавно, да только Вещие-Филиновы словно отобрали у Семибоярщины былое влияние вместе с Междуречьем.
Сегодня без вина и коньяка. Только кофе — густой, крепкий, пахнущий горечью, — и два фарфоровых блюдца на столе.
Не то чтобы разговор был слишком серьёзным для всего остального, просто пить Трубецкому надоело. И так в последнее время не просыхал, особенно с тех пор, как однажды утром его любимая трость из чёрного дерева оказалась разгрызана вдоль и поперёк, причём отметины зубов показывали, что это постарался мелкий щенок. Но понятно, что это было предупреждение от Филинова — Семибоярщина как раз собиралась атаковать его Невинск. Конечно, бояре затем, не будь полными дураками, поостереглись.
Трубецкой поставил чашку на блюдце и сказал прямо, без обиняков:
— Я слышал, Филинов собирается появиться на кремлёвском балу.
Мстиславский удивлённо приподнял брови, отставил чашку и, сцепив пальцы в замок, опёрся локтями о подлокотники кресла. Трубецкой кивнул, подтверждая:
— Сам Владислав Владимирович обмолвился об этом на одном из приёмов. Видимо, чтобы позабавиться за мой счёт.
Их взгляды пересеклись. Оба понимали: Охранка прекрасно осведомлена о недавней неудавшейся стычке с Филиновым.
Семибоярщина тогда вместе с Паскевичем хотела попробовать на зуб Невское графство — и обломали зубы. Паскевичевская группировка была сметена гвардией Филинова при поддержке Старшего жуза, а сами бояре просто не решились провоцировать Филинова. Охранка же не вмешалась — и это молчание говорило красноречивее всяких приговоров. Кто-то наверху явно считал, что кара Невскому придёт сама и без государственной помощи.
