— Что?!
— Давай! Симка анонимная. Пиши искренне, душевно. И фотку УЗИ приложи. Проси её слёзно мужа отпустить туда, где его больше любят! Напиши, что тебе семнадцать. А то как-то бестолково у него праздник проходит. Мы напрягаемся, а он нет.
А жена его, кстати, видела, что я вся заплаканная была и лицо у меня было разбито, когда застала нас дома. Но сделала вид, что верит ему. А на меня смотрела как на последнюю… вот ту, за которую меня Касьянов поначалу принял."
"Закусив мстительно губу, пишу послание. Как там его? Геннадий Петрович?
""У нас с Генночкой будет долгожданный малыш… ""
Получай фашист гранату!
*************************
— Мы не поблагодарим Аллу Борисовну, — кручу номерок в руках, стоя в фойе.
— Не слишком ли ты радеешь за постороннего человека?
— А она, может, единственная меня оладьями покормила со смерти бабушки, — строго смотрю на него.
— Ну, хорошо. За мной.
Беру за руку Булочку.
У входа в закулисье принц с букетом. Флиртует с двумя девушками.
— Прошу прощения… — уверенным движением Касьянов нахально вытягивает розу из его букета.
Тот растерянно прерывается на полуслове. Но Касьянов даже не оглядывается.
— Извините! — краснея шепчу одними губами, пробегая следом за Питбулем.
Хам! Ещё раз убеждаюсь я. Но уже как-то обречённо и без негатива.
Подумаешь, роза…
Ну вот, ты уже его и оправдываешь!
Мы проходим мимо той самой ёлки с подарками, что кралась в темноте. Сняв шляпу со звездой, она дымит у окна.
Богдан стучится в одну из дверей.
— Войдите! — вальяжно.
И мы входим. Алла Борисовна разворачивается на своём кресле от зеркала к нам лицом.
— Плутон! — бежит Булочка, запрыгивая к ней на колени.
— Это был фурор! — тянет ей розу Богдан.
— В следующий раз, мой мальчик, — забирает из его рук розу, — Я бы предпочла трупу что-нибудь живое.
— Не вопрос, подарю Вам рыбку. Наскучит, пожарите.
— Паяц! — фыркает она. — Кстати… ты можешь привезти на новогоднюю ночь ко мне Арину.
— О, нет. Благодарю, — прищуривается он. — Оставим уж всё как есть.
— Если ты до сих пор обижаешься, что я не взяла её тогда…
— Я не обижаюсь! Это мой ребенок. Только мой. И никто не обязан… — цедит он.
— Уймись! — сдавливает она пальцами виски, с мучительным выражением лица, словно наступает мигрень.
— Да. Давайте не будем при посторонних, — соглашается он.
— Девочкам понравилось? — ведёт бровью Алла Борисовна.
Мы вразнобой киваем головами.
— Вот и чудно.
— С наступающим Вас! — оживаю я. — Извините, что без подарочка.
