Ну, какой!
— Я уже поняла, что я Вам крайне не симпатична! — поджимаю губы.
— Понималка у тебя средненькая. Ну это ничего… Тебе пока простительно.
— Вы — хам.
— Лты свои замолчите! — свирепо восклицает Арина, растопыривая пальчики.
— Это правильно! — ставит её на ноги Питбуль.
Взяв её за руки идём ко входу в зал."
"Снова бросаю взгляд в зеркала. Мы втроём выделяемся из толпы. И хотя, я не его жена, конечно, но стоять рядом с ним и ловить взгляды окружающих — очень лестно! Не смотря даже на то, что хам. И что ночью…
Господи, ну сказал же — перепутал.
Что думать об этом? Но попробуй теперь не думать. До сих пор чувствую его губы на шее. И каждый раз кипятком обваривает, как вспоминаю ощущение его тяжёлого тела сверху. И не пойму, то ли это от страха, то ли от чего-то другого…
И даже специально сейчас вспоминаю, чтобы разобраться. Чувствую, как начинает гореть лицо.
Первый звонок.
— Попробуешь отойти от меня, хоть на шаг, надену наручники, так и знай, — предупреждает он.
Но в этот раз мне не очень-то и страшно.
И даже хочется немного подразнить его. А то хмурый как октябрьское утро. На детский спектакль всё-таки идём. Да и место публичное, не будет он здесь слишком кусаться.
Мы садимся на первый ряд.
— А откуда Вы принца знаете?
— Это не я его. Это он меня. А что? — скашивает на меня взгляд. — Любите, барышня, принцев?
Свет гаснет.
— Когда сразу принц — это конечно приятнее, чем сначала жабу целовать в надежде на то, что она шкуру сбросит. Может же это просто обычная жаба, а не метаморф.
— Не понял сейчас. Жаба в ваших рассуждениях — это я?!
— Какой Вы мнительный. Просто так… о принцах рассуждаю. Вы же спросили!
На жабу он, конечно, не тянет. Хороший он, хоть и тяжёлый человек.
— Рот свой, короче… Как там было? — щёлкает он пальцами.
— ""Замолчи"", — подсказываю я.
— Вот.
На сцене фантасмагория. Что-то среднее между мультфильмом ""Падал прошлогодний снег"" и картиной Дали, где бедра и головы отдельно от тел. Сюжет не улавливается, но зрелищно!
Дети радостно визжат от летающих над головами приведений.
Которых на длинных палках таскают в темноте одетые в чёрное люди. И машут ими как флагами на параде.
— Ныне и присно! — звучит со сцены.
Мне стыдно, но даже я не совсем понимаю, что бы это значило.
В середине спектакля стиравшая в тазу всё это время бабка выкидывает мокрую тряпку на сцену и плескает тазиком в зал.
Мы возмущенно вздрагиваем, ожидая получить водой в лицо. Визг! Первые ряды уворачиваются. Но тазик пуст.
