И мне мерещится, что Питбуль неровно дышит к моей задранной юбке.
Гневно хмурюсь. Встречаемся взглядами.
— Только попробуй дернуться, — предупреждающе качает головой. — Выхватишь.
И я просто всхлипываю, кусая губы и ощущая, как хозяйничают его ладони на моих бёдрах, грубо скользя по ним.
— Больно? — строго.
Что?..
Первый шок отпускает, и я понимаю, что он не пристаёт, а пытается растереть мои ноги.
— Ася…
Мотаю отрицательно головой. Не больно. А может, я просто так перепугалась, что не чувствую ничего.
— А так? — давит пальцами повыше колен.
Там остаются белые пятна. Отрицательно качаю головой.
— Очень плохо.
Отпускает мои ноги. Подтягиваю их быстрей под себя, садясь на колени.
— Что делать-то с тобой? — озадаченно. — В баню, короче, поехали…
— Какую баню?
— К бандиту.
Это вот тому, что просил меня отдать?!
— У него отличная баня.
Господи…
Ведя машину, говорит по телефону.
— Гера, привет. С просьбой я. Девчонка тут у меня отмороженная. Во всю голову, да, — усмешка.
— Сам такой… — кошусь на него.
— Ага. Та самая. Нам бы в баньку. Отлупить бы её там, как следует! — бросает на меня мстительный взгляд. — А то, боюсь, иначе не отогрею. И потеряем стратегически важные органы. Можешь устроить? Спасибо, сейчас будем.
Обессиленно ложусь щекой на спинку сиденья.
""Отлупить…"" Гад. А я ещё его целовала…
Глава 4 — Порка
Богдан
Гера радушно накрывает круглый дубовый стол в предбаннике. У него здесь всё душевно и раритетно — самовар, венички, варенье малиновое и кружечки с позолотой. В торец печи, который выходит в предбанник встроено тёмное жаропрочное стекло.
За ним бодро пляшут языки пламени.
Уложив на диван спящую Аришу, двигаю к стеклу кресло.
— Садись, — киваю испуганной Снегурке. — Грейся.
Это правильно, что испуганная. Бежать в её случае — последнее дело. Примут в СИЗО, оттуда я её уже никак не выскребу. У меня таких полномочий нет.
Гера протягивает ей кружечку чая.
— Что ж ты так? — бросает взгляд на голые коленки. — Ну ладно, Вы грейтесь, я позже зайду."
"Раздеваю Аришу.
Стягивая шапку, замечаю пятна на лице. Что за?.. Веду пальцем. Помада? Приглядываюсь. Не просто помада. Отпечатки губ. Бледно-розовой помадой с блесками.
Она, конечно, ей балуется иногда, но саму себя в лоб не поцелуешь!
В груди скребёт от сомнительных чувств. Потому что я помню такие поцелуи на лице дочери. И мне кажется, они были сделаны даже этой же помадой. Марина иногда её чмокала.
Подхожу сзади к Агнии, подхватывая её за подбородок задираю лицо вверх.
