Наталкиваясь на пассажиров, носильщиков, юноша метался по перрону, как затравленный зверь.
Люди спешили занять свои места, носильщики с бляхами на груди везли тяжелый багаж.
– Посторонись!
Пару раз его пребольно толкнули, он ударился обо что-то раненой рукой. Боль напомнила о себе. Но она была несравнима с отчаянной болью его души. Не может быть, что вот так просто все рухнет в один миг, и именно тогда, в тот день, когда он готовился назвать Розалию своей невестой!
– Куда несешься как угорелый! Смотреть надо! – зарычал на молодого человека какой-то господин.
Сережа нечаянно толкнул его и вышиб из его рук коробки, они упали на перрон.
– Простите, – Желтовский нагнулся поднять коробку и вдруг увидел Розалию.
Она стояла у желтого вагона второго класса. Вероятно, вещи ее уже занесли в вагон, потому что в руке у нее был только небольшой ридикюль. Она прижимала его к груди и смотрела в никуда. Ее беззащитная фигурка, лицо, его исполненное отчаяния и безысходной тоски выражение, весь ее облик точно острым ножом впился в сердце Сережи.
– Розалия! – закричал он, бросив коробку, и устремился к девушке. За его спиной чертыхнулись.
Она вздрогнула и с изумлением поглядела на него. В первую секунду безумная радость вспыхнула в глубине ее глаз. Но тотчас же и погасла. Голова ее поникла.
– Розалия! Как же так! Как ты могла уехать, оставить меня? Ничего не сказав, не предупредив? Разве я обидел тебя? Разве тебе плохо со мной? – Сережа схватил ее за плечи.
– Нет, но именно потому, что мне очень хорошо с тобой, мы должны расстаться.
– Я не понимаю этого безумия! Я отказываюсь понимать! Ты не поедешь, ты останешься со мной. То, что тебе наговорила моя мать, не имеет никакого значения! Я люблю тебя! Останься!
Последние слова он выкрикнул еще громче, потому что девушка мягко высвободилась из его объятий и ступила на подножку вагона. Раздался второй звонок.
– Барышня, проходите, проходите! Отправляемся! – предупредил кондуктор.
– Нет, это не может так случиться! – Сережа держал Розалию за руку и не спускал с нее глаз.
– Молодой человек, поезд отправляется! – сердито возвестил кондуктор.
– Не покидай меня! – Сережа все еще цеплялся за край рукава Розалии.
По ее щекам катились крупные слезы, она не могла говорить и давилась рыданиями.
Третий звонок раздался, как трубный глас, и поезд тронулся. Кондуктор сердито захлопнул дверь вагона. Розалия отошла от двери и оказалась у окна. Сережа не мог поверить, что все это происходит наяву.
