– Если он умрет, если мой сын умрет от раны… я… я…
– Александрина, не губи! – Полина Карповна рухнула на колени к ногам Желтовской. – Ради бога! Мы же не чужие люди!
Ефрем Нестерович закусил губу, глядя на унижение жены. Но вероятно, жена допускала и такой способ воздействия на Желтовскую. Та же просто остолбенела. Воспользовавшись ее замешательством, Полина Карповна ловко вложила в ладонь кузины бриллиантовые серьги, которые так нравились Желтовской.
– Не смей! – заверещала Александра Матвеевна. – За жизнь Сереженьки!.
.
Но ладонь сжала в кулачок.
– Поедемте сейчас к нам, и вы сами убедитесь, что Сергей, хоть и ранен, но вовсе не опасно. – Ефрем Нестерович поспешил подать Желтовской теплую шаль.
Александра Матвеевна, всхлипывая, поднялась и тяжело двинулась следом за Боровицкими. Проходя мимо комнаты Розалии, она чуть приостановилась. Дверь была притворена неплотно, видимо, гувернантка подслушивала. Уж не из-за прекрасных ли глаз Розалии Сергей подставил себя под шальную пулю?
Сережа встретил мать слабой улыбкой.
Он не скрывал своей радости оттого, что остался жив, и оттого, что он поступил, как честный человек. В тот миг, когда он упал на росистую траву, он уже простился с белым светом. В это время по лесу мчался Ефрем Нестерович, предупрежденный лакеем, что молодые господа разломали ящик с пистолетами и вздумали стреляться. Полковник слышал выстрелы и бежал через лес напролом. Когда он увидел, что сын его жив и невредим, его охватила ликующая радость. Но в следующий миг его взору предстало бездыханное тело второго дуэлянта.
Он подхватил его на руки и с помощью лакея, поспешившего в лес следом за ним, понес Сергея домой. Анатоль же после всего пережитого не мог стоять на ногах. Все его тело сотрясала нервная дрожь. Он присел на траву, и его вырвало.
Раненого расположили в гостиной. Срочно доставленный на дачу доктор обработал рану и сказал, что она не опасна. Две, три недели, и все пройдет. Полина Карповна и Зина хлопотали у постели Сережи. Анатоль, с трудом дотащившись до дома, заперся в своей комнате и наотрез отказывался с кем-либо говорить.
Ефрем Нестерович оставил привезенную Желтовскую рядом с ее раненым сыном, в гостиной, и поднялся к Анатолю.
– Анатоль! Открой дверь немедля!
– Оставьте меня! Оставьте меня все! – простонал сын из-за двери.
– Если ты не откроешь, я вышибу дверь! Уж коли ты набрался храбрости стреляться, так будь любезен ответить за свой поступок!
И полковник в ярости ударил в дверь плечом. Она тотчас же отворилась.
