После его разговора с Зинаидой Боровицкой следователя разыскал городовой, посланный местным полицейским начальством с просьбой – прибыть незамедлительно. В кабинете генерала Константин Митрофанович узнал, что из Петербурга пришло по телеграфу предписание начать тщательное расследование убийства зятя действительного статского советника Гнедина. Таисия телеграфировала родителям о своем несчастье, и ее отец тотчас же предпринял решительные действия. Поэтому теперь следствие приняло совершенно официальный характер, и, как ни крути, надо было везти несчастную подозреваемую в столицу для опознания.
Вот что значит – высокое родство! Был бы покойный просто каким-то Боровицким, так и прикрыли бы дельце в два счета! А так – нет, пожалуйте самое тщательное расследование, да еще проводимое самым толковым полицейским, который, как нарочно, под рукой и оказался!
Посетив генерала и получив предписание из Петербурга, Сердюков снова встретился с доктором. Следователь был полицейским, то есть человеком, который может заставить себя делать всякие неприятные вещи, но тут надобно было решить один деликатный момент, а именно, освидетельствовать девицу Гирей на предмет подлинности ее горба.
Сердюков не представлял себе, как и подступиться к этой, с позволения сказать, процедуре. Поэтому он решил привлечь доктора.
Доктор без энтузиазма выслушал просьбу полицейского. Но отказаться не посмел. И вот теперь Сердюков сидел в ожидании результатов обследования.
Доктор вошел во флигель, отпер дверь, за которой томилась пленница.
Полицейский остался на улице. Он чутко прислушивался к звукам, доносившимся из домика. Он ждал возмущенных криков, плача, но не услышал ничего. Через некоторое время доктор окликнул следователя.
Константин Митрофанович оставил недосчитанные зернышки граната и вошел в комнату с тяжелым чувством. Полураздетая Лия стояла спиной к двери, обхватив руками грудь. Растрепанная коса спадала на одно оголенное плечо. Она сверкнула на Сердюкова ненавидящим взором. В ее глазах стояло отчаяние, и слезы унижения помимо воли катились по ее щекам.
На душе у полицейского стало муторно. Несчастная должна подтвердить подлинность своего ненавистного уродства!
– Что скажете, господин доктор?
– Только то, что естественное происхождение горба не вызывает сомнений, – буркнул доктор, которому его миссия тоже была не по душе. – Можете и сами убедиться.
– Благодарю, я вам полностью доверяю.
Сердюков бросил взгляд на искривленную спину девушки и отвел взор.
