И за что Господь так покарал ее? Только что это? Неужто – родинка, наподобие цветка?
– Скажите, а родинка под лопаткой у вас тоже с детства?
– Нет, я ее только что нарисовала! – зло всхлипнула в ответ Гирей. Сердюков поспешил выйти вон. Скоро на пороге флигеля показался и доктор.
– Что вы думаете предпринять далее, господин Сердюков?
Полицейский хотел ответить, но не успел. Черная тень стремительно метнулась над их головами. Следователь еле успел отпрянуть назад, под спасительную крышу флигеля, ухватив за рукав и доктора.
В противном случае не избежать бы им острого клюва преданного Гудвина, кружившего над домом.
– Чертова птица! Дьявольщина! – закричал доктор и замахал руками. – Подумать только, ворон сторожит Гирей и вроде как переживает за нее!
– М-да! – задумчиво произнес Сердюков, глядя на ворона, занявшего стратегическую позицию напротив выхода из флигеля.
– Я дворника кликну с ружьем, – доктор сердито сопел и утирал платком пот с лица.
Птица словно поняла его слова и, поднявшись в воздух, тяжело полетела прочь.
Глава 17"
"Обомлевшая Александра Матвеевна некоторое время не могла вымолвить ни слова, когда супруги Боровицкие завершили свой сумбурный рассказ о дуэли Сергея и Анатоля. Она так испугалась за Сережу, что в первый момент решила – он убит, и поэтому ничего не могла понять. Полина Карповна твердила ей, что ничего опасного нет, доктор все сделал как надо, Сережа к вечеру или завтра вернется домой. Проникновенно заглядывая в глаза собеседнице и нежно пожимая ее руку, Боровицкая сообщила обезумевшей от страха родственнице, что ей пришлось дать кругленькую сумму доктору, чтобы он держал язык за зубами.
Какая такая дуэль? Полноте! Глупость, детская ссора между мальчишками!
– Что значит ссора? – вскинулась Александра Матвеевна. – Ведь Анатоль стрелял в моего сына, он ранен! И как вы могли допустить подобное?! Что, у вас пистолеты без разбору по дому валяются? Под суд отдам мерзавца, под суд!
– Возмущение ваше совершенно справедливо и естественно, – вступил в разговор Ефрем Нестерович.
– И я, как отец, как офицер, который учил их обращаться с этими злополучными пистолетами, вытрясу из моего сына всю правду, что такое меж ними произошло. Даю вам слово! Да только вы, матушка, не горячитесь. Ведь, коли дело примет официальный оборот, мы все под суд пойдем. И Сергей, как участник, – в первую очередь. И что тогда? Обоим – крепость, года на три?
– Ах, за что, боже ты мой, за что! – Желтовская заметалась по комнате.
