Пусть она немного подождет, все уляжется, все наладится…
– Где ей ждать твоего решения – на том свете? Когда ты признаешь публично ваш брак и перестанешь ее унижать? Сегодня, сию минуту?
– Но ведь ты говоришь, что она совсем плоха… – Анатоль замолк на полуслове – таким страшным стал взгляд Сергея.
– Не надейся, что ее смерть спасет тебя от расплаты! Я ведь еще жив, и я отомщу за ее позор!
– Ах да, разумеется! Ведь ты у нас – сын героя, пламенного борца за свободу человечества! Знаем, знаем о подвигах вашего покойного папеньки! Достойных всяческих похвал и подражания! – зло засмеялся Анатолий, и Сережа понял, что его семейная драма уже успела стать новой местной сплетней.
– Господи! Ты гадок и невыносим! Я ненавижу тебя! Ты мне не друг и не брат! Я убью тебя! – не своим, каким-то чужим, высоким голосом прокричал Сергей.
– Отлично! – Анатоль подскочил на месте от возбуждения и ярости. – Какой прекрасный выход! Все разом и решится! Идем со мной, ты, воплощенное благородство!
Анатоль устремился в кабинет отца.
Там, в небольшом изящном бюро, под ключом хранились пистолеты. По иронии судьбы, Ефрем Нестерович именно на этих пистолетах обучал обоих молодых людей владеть оружием. Боровицкий, рыча, принялся ломать ящик, искорежил его, изуродовал, наконец вскрыл и выхватил оружие."
"– Нам не надо секундантов, нам никого не надо! Так ведь, Сережа?! Нас сама судьба разведет! Пуля накажет виновного и восстановит справедливость. Смерть же положит конец мучениям совести! Выбирай!
Сергей, не глядя, схватил пистолет, и они выскочили из дома.
Как угорелые они пробежали по лесу около версты. Ни коряги, ни ветви деревьев, ни кусты – ничто не остановило юных безумцев. Оказавшись на отдаленной полянке, они быстро разошлись по разные ее стороны. Их разделяло шагов тридцать. Оба неплохо стреляли, и каждый в этот миг понимал, что через мгновение неминуемо свершится убийство. Некоторое время они стояли молча, тяжело дыша и глядя друг на друга. Вокруг них нежилась в утренней росе просыпавшаяся природа, пахло свежей зеленью и цветами… В кустах заливался дрозд… Сколько лет детской дружбы, совместные шалости, прогулки, поездки, задушевные беседы! Все исчезло.
Перед внутренним взором юношей стояла она – Розалия.
– По счету «три», – громко и отчетливо произнес Анатоль.
Но на этом воинственный дух его иссяк. Когда он поднял пистолет, его рука предательски задрожала. Сережа, белый, но почти спокойный, тоже поднял руку.
