– Весьма вероятно, господин адвокат, что прибыли вы сюда именно с той благородной целью, о которой говорите. Но чего вы хотите от меня? Неужели вы думаете, что сия заблудшая душа может укрываться в нашем храме? – пожал плечами газзан.
– Нет, конечно же, нет! Я был бы вам очень признателен, если бы вы дали мне какой-то толчок, указали направление моих поисков. Я имею некоторое подозрение, что она укрылась именно в Крыму, да только искать здесь ее – все равно что иголку в стогу сена.
– Несомненно, вы правы. Мне остается только поверить вам и положиться на ваше благородство, что вы не обманываете меня и действительно желаете помочь несчастной девице Гирей.
– Я вижу, вы все еще сомневаетесь? Вам кажется нелепым и даже подозрительным, что преуспевающий адвокат бросил практику в столице и ринулся искать несчастную горбунью? Увы, спасти эту женщину – дело моей чести и спокойствия моей души. Она очень похожа на другую несчастную особу, пострадавшую невинно. Я не смог помочь той женщине. И это меня мучает уже целых десять лет.
Я желаю упокоить свою совесть!
– Похвальное стремление, – сказал газзан.
Видя, что часть его сомнений рассеялась, Желтовский спросил:
– А не было ли у Лии родной сестры?
– О том, как сложилась дальнейшая жизнь ее отца – предавшего веру предков во имя корыстных побуждений, осквернившего честь своей нареченной жены, оставившего дочь в младенчестве на попечении родни, – мне не известно. Здесь она воспитывалась у своей тетки. Других детей в доме не было.
– Можно ли мне навестить эту тетушку после нашей беседы, согласится ли она говорить с посторонним человеком?"
"– Быть может, я дам вам письмо и укажу адрес, – газзан склонил голову, ожидая продолжения беседы.
Молодой человек, вызвавший у него поначалу настороженность и подозрения, все больше нравился ему. Что-то в его внешности, как и его искренность и горячность, говорило о том, что его душа свободна от порочных помыслов. Газзан был уже в солидных летах и умел многое читать по лицам людей, понимать их души.
Теплый ветер тронул куст граната, на ветках которого уже наливались красными боками яркие плотные плоды.
– Прошу вас, расскажите мне, чтобы я понял яснее, что могло быть на душе у Лии? – спросил Желтовский.
Газзан сделал знак рукой служке кенаса, и тот принес на медном подносе большой кувшин с холодным шербетом, сладким напитком с фруктовой мякотью, и чаши для питья.
– Смута, полная смута, – сказал священник и налил гостю чашу шербета. – Она очень неглупая девушка.
