Мне нравятся многочисленные зеркала…
В основном потому, что я могу видеть Бьянку со всех сторон в бесконечных отражениях.
Madonn, какая задница…
А эта грудь в топике…
Блядь.
Она кладет одежду на деревянную скамью.
— Хорошо, — говорит она с ухмылкой. — Раздевайся.
Я ухмыляюсь в ответ.
— Это единственная причина, по которой ты привела меня сюда, не так ли?
— Не льсти себе. Я уже все видела.
— Насколько я помню, ты не только видела, но и делала многое другое.
— Да, да — займись стриптизом, мафиози.
Я снимаю пиджак и вешаю его на крючок на стене.
Затем расстегиваю рубашку, снимаю туфли и брюки. В конце концов на мне остаются только трусы.
Для человека, который «уже все видел», Бьянка, конечно, осматривает меня с ног до головы.
Ее взгляд мечется вверх-вниз по моему телу, как у голодной женщины, разглядывающей мороженое.
Меня это заводит.
К счастью, за последние двенадцать часов я уже достаточно раз кончил, чтобы у меня не сразу встал член.
Я не хотел доставлять ей удовольствие знанием того, как она на меня влияет.
— Что сначала? — спрашиваю я.
Она протягивает мне рваную футболку — выцветшую концертную майку White Snake тридцатилетней давности.
Я бросаю ее обратно на скамейку, даже не примерив.
— Дальше.
— Ладно, не люблю группы с волосами, — говорит она, протягивая мне следующую. Это рубашка на пуговицах с коротким рукавом, которая больше подходит для парня лет 40, переживающего кризис среднего возраста.
— Хм, — произношу я, примеряя ее.
— Да, не то, — соглашается она, когда я снимаю ее.
Когда я примеряю джинсы, она говорит.
— Я хотела тебя кое о чем спросить.
— Давай.
— Почему ты помогаешь мне найти моего отца?
— У него есть информация о том, кто за всем этим стоит.
— Да, я понимаю, что сейчас ты это знаешь… но вначале ты этого не знал. В первый раз, когда сказал, что поможешь мне, для тебя в этом не было никакой выгоды. Так… почему?
Я делаю паузу.
Потому что точно знаю, почему.
На самом деле, я знаю, в какой именно момент решил помочь ей.
— Я…
Я смотрю на нее.
Она пристально разглядывает меня.
Я отворачиваюсь.
— Не знаю.
— Нет, знаешь, — шепчет она. — Пожалуйста… скажи мне.
Я снова смотрю на нее…
И наконец сдаюсь.
Все из-за ее глаз…
Таких больших и проникновенных…
— Ты говорила о своем отце, — отвечаю я.
Она хмурится.
— Что именно?
— Когда я спросил, почему он отправил тебя в отель.
Она тут же начинает злиться.
— Да, ты сказал, что он продал меня как шлюху.
Я слегка улыбаюсь.
